Poetry magazine is conceived as a trilingual publication, featuring professional literary translations into English and Spanish for each piece. Unfortunately, the editorial resources are currently extremely limited, and not all published materials are accompanied by such translations. At present, we are working both on new issues of the magazine and on translating already published materials into English and Spanish. We invite readers to explore the original Russian version of this publication.
В августе 2025 года вынужденно завершил работу поэтический журнал «Флаги» — один из важнейших проектов, посвящённых современной русскоязычной поэзии, работавший в России. За пятилетнюю историю «Флагам» удалось не только объединить вокруг себя значительную часть нового поколения поэтов, но и стать журналом, предлагающим уникальный взгляд как на современность, так и на историю русскоязычной поэзии.
Мы попросили многих поэтов, публиковавшихся во «Флагах» и участвовавших в работе проекта, ответить на несколько вопросов о журнале. Результаты этого опроса мы публикуем в настоящем материале: не претендуя на исчерпывающую полноту (в конечном итоге, опросить удалось не всех), он скорее выступает одной из тех точек, с которых можно было бы начать разговор о роли и значении «Флагов». Большая часть опрошенных нами поэтов публикуются в материале под более или менее очевидными псевдонимами — в основном в связи с той удручающей ситуацией, которая в настоящий момент складывается вокруг независимой литературы в России. Сознавая несколько трагифарсовый характер такой публикации, мы тем не менее сочли необходимым начать разговор о «Флагах» в журнале «Поэзия» — пусть и в не самом идеальном формате.
Давид Дмитриев
Этот автор предпочитает публиковаться под псевдонимом по личным причинам или соображениям безопасности.
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
За весь этот период было бы трудно играть одну роль — скорее, журнал «Флаги» проживал их одну за другой, — от «сеять спорадический интерес» до «формировать карту и проводить стратегию» — в каждый этап своего развития. В памяти возникает одна из первых презентаций журнала, прошедшая в «Книжном в клубе» (осень, 2021 год). Выступали АМ и МБ с рассказом о проекте, со стихами выступали СТ, СД, ВК, НЖ и другие поэты и поэтессы (некоторые из них уже через один-два года отделились и организовали свои проекты — как, например, промелькнувшая с 2023-го по 2024-й «Таволга»). После этого вечера мне удалось посидеть-пообщаться с молодыми поэтами за одним столом, а потом даже взять по телефону небольшое интервью у МБ для доклада на кафедральный круглый стол. Привожу ниже основные положения, зафиксированные из раздела «О проекте» (описание на сайте) и из нашей беседы.
«Флаги» — проект, который:
1. пытается выйти к человеку;
2. держит планку качества — нет демократичности, но есть готовность к диалогу;
3. ищет созвучия внутри поэтических текстов, написанных авторами разных поколений;
4. отказывается от дихотомии и разделения на мнимые оппозиции;
5. родился из журнала «За стеной» (внутри-литинститутский журнал на принтере);
6. был создан в апреле 2020 года, в начале карантина;
7. представляет картину русской современной поэзии с точки зрения нового поколения.
Примерно в таких выражениях я впервые воспринял образ «Флагов», пробивших скважину в информационном болоте старых столичных литераторов. И надо сказать, они держали планку.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
Журнал сразу отделился от остальных себе подобных. Его ч/б стиль быстро сложился и стал узнаваем, привлекая близких по духу (по вайбу? нет, померещилось) читателей и всё дальше отталкивая далёких. Литературный контекст континентально размежевался, разборки вышли из Литинститута в поле зрелых институций. Были и те, кто с самого начала укоренялся одними лишь текстами в журнале (редакторы звали важных, по их мнению, авторов); и те, кто, сознавая свою отдалённость, называл основателей «подтавровцами» и обиженно отсаживался в другой угол; и те, кто молча тосковал, пристально читая каждый выпуск со слабой надеждой попасть в номер; наконец, были и те, кто приходил, помогал и вливался — продолжая начатое.
Многие редакторы старшего поколения оценили сдержанный напор и внутренний стандарт «Флагов», предлагали им сотрудничать в новых проектах (а те были не промах, выбирали предложения тщательно). В общем, уже к 2023 году журнал подтянулся к статусу «Воздуха»-для-молодых, куда трудно попасть и где любая публикация — стихи, переводы, эссе — равнялась признанию (говорю как есть, ну). Разумеется, при таком раскладе поле деформировалось. В общем, было интересно собирать разные мнения и определять позиции и позы поэтов и поэтесс. Займись я этим размежеванием основательно, пришлось бы взять порядка тридцати интервью одних только двадцатилетних на момент 2022 года. Теперь-то многие уехали за границу, толкаться некому.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Хотя я и привёл выше несколько тезисных цитат из телефонной беседы, охарактеризовать их точнее не вижу возможным, и уточнять, каковы были их принципы, какое это направление — плыть в бетоне да ярлыки клеить. Отказаться отвечать на этот вопрос для меня означает хотя бы ненадолго отсрочить процесс отдаления и объективации, выделить ещё сколько-то пространства для уклонения — прочь от конструирования фактов (неизбежно неточных). Пусть «Флаги» потом ответят за себя сами, иначе зачем разве/ивались.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Полюбил тексты Алексея Парщикова, Андрея Таврова, Татьяны Грауз, Владимира Аристова, Шамшада Абдуллаева. Открыл многих зарубежных классиков, из молодых русскоязычных поэтов и критиков было немало интересного. Позабавило листать бесконечный номер с визуальными текстами; да много всего было. Почему они оказались важными? Потому что прошили ткань моего дня, ненадолго сделав меня счастливым.
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
Для кого остались голод и недоумение «типа, всё?», для кого ехидное причмокивание, для кого «так им и по заслугам, нечего бередить было». Другие журналы почувствовали себя чуть-чуть в ужасе, старшее поколение, остывая, вздохнуло. Теперь можно наблюдать замедление литературных проектов, цензуру и самоцензуру, оскудение дозволенных смыслов. Литературное озеро подёрнулось ряской, обещая болото, но присмотритесь к проектам «Шалаша», «журнала на коленке», «всеализма», — их больше, чем я упомяну здесь. И придёт ещё больше.
Эрика К.
Этот автор предпочитает публиковаться под псевдонимом по личным причинам или соображениям безопасности.
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Мне кажется, что яркой особенностью «Флагов» было то, что они сочетали в себе две роли. С одной стороны, это было место, где можно было прочитать всё важное и яркое из русскоязычной поэзии и переводов поэзии на русской. С другой стороны, туда было гораздо легче попасть, чем в «Воздух», который играл похожую роль. Во «Флагах» публиковались многие молодые поэт:ессы из моего окружения, во «Флагах» же была одна из первых моих публикаций.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
С появлением «Флагов» размылась граница между журналом, у которого есть более-менее регулярные выпуски, и другим типом поэтических медиа, где время от времени выходят отдельные подборки. Я не помню, были ли «Флаги» первыми, кто объединили оба этих формата, но мне всегда было интересно следить и за их номерами, и за их дайджестом, и за «Мастерской» — местом, где многие публиковались впервые. Ещё один формат, который был придуман во «Флагах», — это стихи вслед за кем-то, коллективные подборки, которые развивали мотивы чужих стихотворений и поэм. Теперь похожие вещи делает, например, «Хлам».
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Мне кажется, именно отсутствие привычных границ — между форматами публикации, между уровнем известности пишущих — и стало яркой характеристикой «Флагов». Это отсутствие границ приводило к широте охвата — но в эту широту охвата практически всегда попадало то, что мне интересно. Мне кажется, это происходило за счёт того, что для «Флагов» важна была не широта охвата сама по себе, а его разноплановость.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Мне вспомнилась поэма Ивана Соколова «И ночь взяла ночь и осветила ночь». Это текст, в котором стих сочетается с рисунками тушью, слова разбросаны по листу и развёрнуты самыми неожиданными способами — и совершенно непредсказуемыми. Сначала поэма кажется абстрактной композицией из слов — но в ней зацепляет смесь хрупкости, надлома, любования этим надломом, и какого-то слабого указания на чувства такой интенсивности, что передавать их нет смысла — только указывать на них. А потом автор говорит всё более и более прямо о своей любви и моментах отчаяния внутри этой любви. Для меня эта поэма стала одним из образцов того, как я хочу писать, как именно создавать ощущение «чистого аффекта», не боясь усложнять поэтическую речь.
— Что «Флаги» оставили после себя и что пришло или должно прийти им на смену?
«Флаги» показали, что принятые в нашем сообществе разграничения были довольно условны. Но дело в том, что я не верю, что сейчас имеет смысл объединяться в большие группы. С другой стороны, яркой чертой «Флагов» был поиск новых форматов работы с поэтическим текстом. И эти форматы можно продолжать искать, потому что зачем останавливаться?
Нино Желелашвили
Этот автор предпочитает публиковаться под псевдонимом по личным причинам или соображениям безопасности.
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Роль «Флагов» конечно прогрессировала очень стремительно — от статуса небольшого проекта, где поначалу публиковались в основном друзья и институтские знакомые, до статуса проекта-лауреата премии Андрея Белого прошло всего несколько лет. Во многом это, как мне кажется, произошло из-за относительно открытой политики принятия публикаций (хотя и здесь не обошлось без расколов и терний), сосредоточенность на молодых авторах и неслышанных ранее голосах. Большим бустом, на мой взгляд, для журнала стала и премия «Цикада», лонг-лист которой был сформирован в 2021 году через опенколл — на её зов-стрёкот откликнулось небывалое количество новых, неизвестных авторокв, в дальнейшем публиковавшихся в журнале. В невыносимом 2022 году журнал организовывал множество благотворительных чтений и поддерживающих инициатив, перемежая их с довольно эксперементальными форматами (в том числе и коллективными), поэтически осмысляющими новую, хоть непоэтически уже и довольно давно привычную техническую действительность, и делал это (стараниями редакторкв и авторокв) вплоть до самого конца. Вечно только современное, потому что только современное ново — «Флаги» зародились, перерождались и насильственно выродились, не утратив достоинства говорить современно.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
Метафора поэтического ландшафта кажется мне очень удачной в контексте этого разговора, потому что до возникновения Флагов (а их возникновение, можно сказать, совпало с моим поэтическим дебютом, хоть какая-то его протоверсия и произошла немногим раньше) этот ландшафт представлялся каким-то сумеречным лесом, непролазным и глухим, хоть и полным чудес. Хотелось пролезть и поглазеть на чудеса — и «Флаги» дали дорогу, первыми заблистали над горизонтом — чтобы потом первыми, как душа, нас покинуть, оставив в растерянности. И всё же, очень многие чудесные выдумки, проделки и фантазии были ими спасены и отвоёваны у мира. Усложнение ритма, интонаций, столкновение регулярности и верлибровости, химеры гетероморфных стихов, поэтические прозы, огромные визуальные эксперименты, карнавал образов и техник, машинима, переорганизация языка — весь этот поэтический зоосад расцвёл за оградой, и мы до сих пор пожинаем его плоды, пусть уже и поодиночке. И хотя пик «Флагов» пришёлся на военные годы (из-за смещения видимости с уехавших на оставшихся, из-за более тесных сотрудничеств, из-за непрекращающейся работы по сохранению и поддержанию издательского процесса), ими же он и был срыт. Гора родила овраг. Теперь мы вынуждены перепридумывать заново, что бы возвести.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
«Флаги» были драгоценны своей разностью, они развевались и развивались свободно, принимая многих под своей эгидой — сейчас для этого нужно бесстрашие. «Флаги» — созданные поэтвками для поэтокв. Они не декларировали программу (умышленно или нет), и именно это, как мне кажется, послужило такому расцвету поэтик и поэзий — публикуясь на «Флагах», вы входили в поле непредзаданного, вы действовали, ориентируясь на себя и на то, что именно вы считали поэтическим деланием. С этим «Флаги» могли или согласиться, или нет. Поэзия — первоискательство, и «Флаги» подготовили для этого почву, ничего не подготавливая. Мы просто искали, искали точки сопряжения — и находили их. Можно было бы поговорить о некотором метареалистическом повороте, но я не стану, так как убеждённо считаю, что это не вопрос программы или принципов «Флагов» — это стечение обстоятельств, захлестнувшее довольно узкий круг людей (относительно всего журнала). Теперь он кажется каким-то отзвуком, эхом, блуждающим как призрак на задворках стихотворений тех времён. Сейчас, увы, время принимать во внимание реальное. Но «Флаги» никогда от реального и не убегали, речь реального — в многообразии, во всевозможности форм, речь реального необъяснима и непоправима. Можно утратить журнал, но не саму эту речь. Из неё можно возродить что угодно.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Наверное для меня самыми преобразующими стали публикации поэтессы Алины Артамоновой (поначалу она писала под другим именем — сейчас мне уже не вспомнить, под каким); не знаю, кто она и что с ней сейчас, но её причудливые стихи — сокровища, которые, как мне кажется, в то время озолотили совершенно всё во мне и показали, какой неуёмной, зыбкой, сверкающей может быть поэзия.
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
Опустошение — но и надежду на что-то новое. Ничего не возникает из ничего, новое преодолевает старое, отринув старое в себе, и это неизбежно. Свято место пусто не бывает. Бороться за это новое перед лицом грядущего времени (и времени уже ушедшего) — наша первостепенная задача как занимающихся поэзией. Будем ли мы бороться через создание других журнальных инициатив, через кооперацию, поэтические чтения или выставки, через одинокие публикации, распростроняемые в обход институций, или через коллективное письмо, лаборатории, семинары, через сшитые вручную книги или через книги, отвоёванные у издательств на страх и риск, — не столь важны методы (их может и даже должно быть много), как важен сам характер борьбы, непрекращающейся и неувядной. Теперь мы должны искать не только поэзию, но и способы дать ей быть узнанной, как-то при этом сохраняя себя и друг друга.
Фрося Веденеева
Этот автор предпочитает публиковаться под псевдонимом по личным причинам или соображениям безопасности.
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Моя точка зрения ограничена специфическим сектором русскоязычного литературного поля, сосредоточенного в Москве того времени. Но в этом секторе «Флаги» никогда не были «Господи-ещё-одним-журналом». Просто чувствовалось, что ребята работали с тем, что их по-настоящему интересовало, поэтому журнал было интересно читать. Со стороны я видела, как много моих друзей (и я в том числе) переоткрывали для себя работу с текстом благодаря «Флагам». Несмотря на то, что журнал был максимально открытым, мне кажется, что всё равно (может, и против воли редактор:ок) у журнала и вокруг него складывалась определённая поэтика, которую и сейчас кое-где узнаёшь в разных tg-каналах.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
Думаю, что ребята открыли для многих переводную литературу, в первую очередь — американскую. И вообще другой подход к переводам, стремящийся скорее к подстрочнику-маске, чем к созданию нового текста. Какое-то предельно трепетное отношение к переводам, думаю, от них передавалось. Ой, я наловчилась так лихо делать кое-какие вещи благодаря переводным материалам журнала! Такая открытость раззадоривала. А ещё… я могу ошибаться, но мне кажется, что это именно «Флаги» задали направление новому визуальному стилю онлайн-журналов, отходящему от трэш-эстетики зависшего компьютера. Ну и про «флаговую» поэтику сказано выше (хотя скорее поэтики).
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Я совершенно точно не возьмусь характеризовать программу журнала, но открытость и честность, наверное, были основным впечатлением. Особенно привлекательно было минимальное количество ненужной драмы в редколлегии и позиционировании журнала.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Наверное, весь скандинавский номер. Просто удивительно хорошая подборка, я до сих захлёбываюсь от восторга, когда о ней думаю. И был такой материал: перевод беларуской молодой политической поэзии, 2023 год. Это тогда уже было не модно, но абсолютный был талант у делателей журнала — превращать что-то неизвестное или, наоборот, наскучившее, в самое важное на свете (а также то, что сейчас молодёжь именует «нишевым»). Я за эти материалы очень благодарна.
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
Много стиля оставили после себя «Флаги». Ребята умели делать стильно.
Николай Нурминен
Этот автор предпочитает публиковаться под псевдонимом по личным причинам или соображениям безопасности.
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Поскольку моё наблюдение за «Флагами» началось на своеобразном «экваторе», сложно говорить об эволюции. Первых годов, кажется, вовсе не было: из небытия возник город-сад. Остальное время ушло на постройку дорог и наведение мостов.
Иными словами, журнал исполнял роль градообразующего предприятия.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
Появление «Флагов» запустило серию появлений «частных лиц»: благодаря журналу поэтический ландшафт возник в моей жизни, если верить статистике — и во многих других. Поисковая работа проекта помогала столкнуть разные поколения: старшему представить младшее и наоборот. Это, в общем-то, не новость, но «Флагам» такие знакомства особенно удавались. Порой говорят, что родилось новое поколение, и опрос этому свидетель.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
На мой взгляд, при жизни проект избегал характеристик, да и любая интерпретация — отчасти промах. Я бы не хотел обобщать. Но облик у журнала был благородным.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Публикации Шамшада Абдуллаева, в частности — сборник «Монотонность предместья». Кажется, книжная серия «Флагов» актуализировала идею печатных приложений для молодых поэтических медиа.
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
Флаги оставили после себя пространство для воображения. Смена на ум не приходит. Возможно, что очередной город только готовится себя обнаружить.
Маруся Сечина
Этот автор предпочитает публиковаться под псевдонимом по личным причинам или соображениям безопасности.
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Моё знакомство с «Флагами» совпало с полноценным осознанием себя как пишущей в сообществе таких же (и вместе с тем совершенно не похожих друг на друга) пишущих молодых людей. Во многом для меня «Флаги» были проектом образовательным: я открывала новые имена и поэтики благодаря деятельности и ответственности редакторов и редакторок.
Я помню, каким большим шагом для меня было предложение своих переводов для публикации и с какой радостью я приняла почти молчаливое принятие этих поразивших меня текстов. Помню и то, что «деть» мне, молодой поэтке, эту свою работу было в принципе больше некуда.
«Флаги» с самого начала моего знакомства с ними были величиной, к которой следует стремиться. Организованность, профессионализм, постоянная работа над ошибками, приверженность одновременно и принципам и эстетике вдохновляли на собранность и движение в том же направлении.
Для меня этот журнал и сейчас остается местом встречи и расставания с самыми любимыми и талантливыми людьми, местом взросления, принятия нюансов поэзии и жизни.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
Моя вовлечённость в проект как читательницы, кажется, выпала на период одного из «расцветов» журнала. Если не ошибаюсь, тогда обновление редакции случилось прямо на глазах.
Помню, что «Флаги» всегда были в какой-то степени антагонистичны примерно всем — возможно, именно это и держало всех причастных к журналу в тонусе. Этот антагонизм и привлекал, и пугал, но недолго. Когда я разглядела за красивыми, пронзительными голосами ещё и своих соратниц и соратников, всякое негодование (даже неумело выраженное) возникало только в попытках отстоять эту хрупкую общность.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Я думаю, что «Флаги» умело соединяли людей и создавали пространство для диалога молодых и умудрённых опытом, громких и тихих поэтик. Мне нравились такие максимы, даже когда столкновение с «противоположным» было слишком резким (а иногда вызывало раздражение и вопросы). Это учило открываться незнакомому — безумно полезный навык.
А ещё мне нравилось спорить о поэзии, — думаю, я скучаю по этой возможности отрицать детали, всецело принимая общую картину.
В последние годы существования журнала мы с друзьями будто бы вывели формулу «типичного стихотворения „Флагов“». Сейчас мне кажется, что такая шутка рождалась из личного кризиса каждого. Или его предчувствия.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Среди огромного количества публикаций очень сложно выбрать одну или даже несколько самых-самых, к тому же журнал всегда предоставлял доступ к разножанровым вещам: поэзия, визуальная поэзия, переводы, интервью, драматургия… Но могу сказать, что прямо сейчас мне вспоминается интервью Лизы Хереш с Рэйчел Блау ДюПлесси (перевод Лизы Хереш под редакцией Дани Соболевой). Помню, что мне очень понравилась цитата американской поэтки, вынесенная в заглавие: «Будьте формально безжалостны к тому, что вы изобретаете».
Наверное, это особое свойство особого интервью, когда чувствуешь, что беседа двух людей обращена и к тебе тоже — так случилось при чтении этого материала. Этот диалог «юной поэтессы» и «старшей писательницы», где авторки в полной мере видят и слышат друг друга, ощущался и ощущается (сейчас, когда я перечитываю его в архиве) очень важным, свежим и освобождающим.
Я ценю слова ДюПлесси о смелости и упорстве, которые нужны молодой женщине, чтобы заниматься поэзией; стойкость, которую она выражает в своем отношении к стихам (говоря «не лгите», «не выдумывайте свои чувства», «будьте безжалостны к тому, что вы пишите»); аналитичность её взгляда на литературный ландшафт. И я рада, что интервьюерка и переводчица, редакторка и сам журнал подарили нам этот важный текст.
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
После себя «Флаги» оставили поэзию, которая теперь, как бы кто ни старался, никуда не денется. В этом я абсолютно уверена.
Василий Савельев
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Я уверен, что эти пять лет журнал «Флаги» занимал одно из важнейших мест, можно сказать, был одним из смыслообразующих медиа для российского литературного сообщества. Но мне бы хотелось заострить внимание на том, что «Флаги» — чуть ли не единственный журнал, который всегда оглядывался по сторонам в поисках молодых авторов, только начинающих свой путь и формирование в литературном сообществе. Именно «Флаги» открыли множество молодых имён, которые сейчас, в середине двадцатых, являются самыми заметными поэтами младшего поколения.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
Появление «Флагов» во многом переосмыслило литературную инфраструктуру в России, делая её более открытой. «Флаги» были более доступны, как мне кажется, и для людей, просто интересующихся поэзией, и для авторов, в первую очередь — молодых (и тут мы неизбежно возвращаемся к вопросу №1). Важно также и то, что все последующие журналы, которые создавались молодыми людьми, на мой взгляд так или иначе вдохновлялись форматом «Флагов» — и в этом отношении значимость журнала сложно переоценить. Именно он стал некоторой ролевой моделью для журналов, созданных уже авторами ещё более молодого поколения. Он показал, как влиять на пространство вокруг себя: создавать собственный порядок, а не включаться в уже существующий.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Я думаю, что в двух предыдущих ответах так или иначе присутствует характеристика «Флагов». Можно добавить ещё и то, что журнал всегда пытался связывать поколения, искать пути диалога и сближения между ними.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Мне первым делом по неизвестной причине вспоминаются материалы, связанные с литераторами из других стран: например, посвящённый выходу на русском языке книги стихотворений американского поэта Чарльза Симика. В той журнальной публикации помимо не вошедших в издание текстов было и интервью с автором.
— Что «Флаги» оставили после себя и что пришло или должно прийти им на смену?
«Флаги» навсегда изменили литературный ландшафт и понимание того, каким может быть литературный журнал. Мне кажется, нам всем ещё предстоит осознать всю его важность и невосполнимую утрату для литературы, в которой мы с вами находимся. Несмотря на то, что, как я писал ранее, «Флаги» стали ролевой моделью для других журналов, появившихся позже, ни один из них не смог занять лакуну, оставшуюся после его уничтожения. Есть опасение, что журнал, который сможет приблизиться к масштабу и влиянию «Флагов», мы увидим ещё очень-очень нескоро.
Матвей Соловьёв
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Журнал создавал пространство вокруг себя, был живой антологией современной поэзии, формировал канон. С каноном, понимаю, сложно: иные скажут — реакция, я скажу — придание формы.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
Не знаю, что изменилось с его появлением — я познакомился с актуальной литературой, когда проект уже существовал. О том, как ландшафт менялся во время работы «Флагов», тоже сложно сказать, не хватает ещё дистанции, но я бы точно сказал, что он оформлялся — становился видимым. Это уже много.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Это самое сложное. В журнале органично сосуществали самые разные поэтики, подчас почти полярные. <...> Но во «Флагах» это никогда не было эклектикой, не было и наивным плюрализмом. Нулевая земля, но заселённая, никогда не terra nullius.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Не хочу в категориях значимости. Первое, что пришло на ум, это подборка Ивана Барно. Пусть будет это.
— Что «Флаги» оставили после себя и что пришло или должно прийти им на смену?
«Флаги» после себя оставили себя. Понимаю, что хочется говорить о влиянии проекта, длящемся после его закрытия, и оно бесспорно есть, и огромно, но редукция к наследию — хоть и сладостная, но все же редукция. Был отличный проект — закрылся. Так бывает всегда. Ничего не придёт на смену, будет иное. Пока — сбрасываем старую кожу, линяем.
Сергей Каримов
Этот автор предпочитает публиковаться под псевдонимом по личным причинам или соображениям безопасности.
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Всё это время «Флаги» играли важную проводниковую роль, показывая более широкому (в связи с формой онлайн-проекта) кругу читающих актуальные явления новейшей и современной зарубежной и русскоязычной культуры в широком смысле: от переводов прозы и стихов с различных языков до визуальных работ и новых драматургических театральных практик.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
Журнал стал маркером определённой творческой настройки на постоянные поиски, опирающиеся на самые актуальные практики и подходы. В поэтический ландшафт «Флаги» привнесли актуализацию метареалистской и постметареалистской линии и внимание к «неофициальной» и экспериментальной культуре конца 1970-х и начала 1980-х годов. К таким явлениям можно отнести и «языковую», и предшествовавшую ей американскую и европейскую поэзию.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Думаю, всё это можно было определить в рамках установки на непрерывный и разнонаправленный поиск, остальное накладывалось на это.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Многосерийная публикация текстов по мотивам видеоигр. Важна, потому что показывает разносторонний взгляд на современную поэтическую практику и её гибридные нестандартные формы
— Что «Флаги» оставили после себя и должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
Давно назревавшее предельное рассеяние. На смену этому может прийти (и наверняка придет) такой же поиск, который наметит в этом рассеянии новые точки единения и входа в актуальную литературу.
Анна Фогель
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Я любила «Флаги», когда они ещё не играли роль, а просто играли, вызывая глюк в сознании: как такое возможно? Поколение, которое называло себя молодыми поэтами, а позже, согласно этикету, стало автор_ками, несколько лет будоражило меня и моих ровесников орфической свободой крика в безлюдной пустыне. «Флаги» были чистым удивлением — они зафиксировали во времени восторг молодых умов перед только-только открытым всемогуществом собственных языков (очень разных), перед фигурами своих предшественников и современников.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
Не знаю, меняется ли вообще поэтический ландшафт. Не будь «Флагов», другие молодые издания запустили бы онлайн-площадки на волне всплеска сетевых медиа, но для меня «Флаги» продолжительное время были островом безупречного вкуса во всём этом безумии, на который я совсем не рассчитывала.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
В реальности существовало два журнала «Флаги» — тот, который активно собирал Михаил Бордуновский, и тот, за чьей кухней он уже только наблюдал. Есть стойкое чувство, что это были журналы с диаметрально противоположными программами — не конфликтующими, но жутковато разными.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Я не могла бы назвать отдельную публикацию, и говорить в этом разделе об Андрее Таврове тоже не возьмусь, чтобы не облачать его в неуклюже-торжественные одежды. Но, наверное, как и для других, кому посчастливилось ворошить веткой камешки на самом берегу этого проекта, значимыми были первые публикации признанных (да, признанных!), но ещё не знакомых новорождённым поэтам авторов.
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
Должно снова прийти хоть немного мирное время — сейчас поэзия возможна лишь с тысячами оговорок, раскаяний и предуведомлений. Должно прийти время, когда станет хоть на йоту возможным радоваться обнаруженной речи — своей и чужой. Какой проект будет символом этой эпохи (хотим мы того или нет, рано или поздно она настанет) — не столь важно. Мне почему-то верится, что в нём могут быть замечены все те же персонажи, с которыми мы разминулись на этой проклятой земле.
Лив Алексеева
Этот автор предпочитает публиковаться под псевдонимом по личным причинам или соображениям безопасности.
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
«Флаги» были моей точкой входа в современную поэзию — и как читательницы, и как авторки. И мне не кажется, что журнал был таким только для меня. Для многих моих ровесни:ц он и был современной поэзией, и если не её авангардом, то по крайней мере флагманом. «Флаги» были местом встречи самых разных поэтик, поколений и пространств; они не были ограничены ни Литинститутом, ни Москвой, ни Российской Федерацией. И этому месту встречи я и благодарна — хотя, конечно, жалею почти о каждом пропущенном вечере и пролистанном материале.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
Что было до, лично мне сказать трудно — я не очень знакома с этим «до», — но при «Флагах» ландшафт расширялся и становился разнообразнее. Люди сходились и расходились: из первого появлялись неожиданные связи, союзы и переклички, из второго — проекты со своими голосами, во многом отталкивавшиеся от «Флагов» как от стартовой площадки.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Главным принципом была, думаю, безусловная открытость новому. «Флаги» представляли настолько широкий спектр современной русскоязычной и переводной литературы, насколько это было возможно. И благодаря журналу о ней узнавали те, кто иначе не узнали бы. Это был мейнстрим в самом хорошем смысле этого слова, всё главное из лучшего — или, по крайней мере, я так это воспринимала.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
«Флаги» познакомили меня с моими любимыми поэт:ками. Очные чтения, конечно, запоминались и впечатляли сильнее, чем прочитанное одними глазами; но слышать, как звучит вслух то, что уже есть на подкорке, было невообразимо хорошо. Перечислять любимых можно долго, но делать это как будто бессмысленно: все и так знают, кто и что такое «круг “Флагов”». Из переводного — Фрэнк О’Хара.
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
Оставили весь тот ландшафт, неотъемлемым элементом которого они были. Теперь батут должен как-то всех подбросить — а вот куда мы упадём, чёрт знает. Но люди-то тоже остались, и на том спасибо. Просто открытость и интерес нельзя терять, но это потерять трудно.
Лиза Хереш
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
«Флаги» играли для меня несколько разных ролей — сначала это был пропуск в мир современной поэзии, где люди, которых я раньше читала на сайте «Вавилон» или в поэтической серии НЛО, внезапно выходили на сцену клуба «Клуб» и читали то, что написали сами. Живые поэты! Оказалось, что есть ровесники, которые пишут чуднó и интересно; что есть мир, о котором я не подозревала. Любое соприкосновение с журналом, его материалами и мероприятиями вводило меня в трепет. Потом, после февраля 2022 года, все чтения, проводившиеся «Флагами» стали благотворительными, что выставило новое требование, новый этический срез существования поэтического сообщества в России. Уже потом, когда я стала редактировать «Флаги», это стало для меня чем-то вроде корабля — нужно было научиться всему, что позволило ему продолжить плыть в эти тяжёлые годы, и подхватить инициативу.
Я не знаю, чем «Флаги» продолжали быть для читателей извне. Я бы хотела верить, что, помимо того, что мы публиковали, по-моему, самые интересные эксперименты новейшей поэзии (и делали это очень часто), мы создавали связи между людьми. Были неформальным институтом любви, дружбы, подружества и товарищества. Ещё я бы хотела, чтобы мы сыграли роль журнала, который всегда делал что-то по-другому.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
Я думаю, что поэтическое поколение менялось в том числе под нашим влиянием: дебюты многих автор:ок, за которыми я продолжала следить, пришлись на участие в нашей Мастерской. Хотя в 2024 году сам этот формат вызвал споры в литературных телеграм-каналах, в том числе некрасивые нападки на «неравенство», заложенное в формате публикации дебютантов, я надеюсь, что именно критический отзыв и отдельная подборка (оговариваюсь, что она не всегда была дебютной!) таких поэт:ок, как Егор Зернов, Матвей Соловьёв, Кирилл Шубин, Евгения Цориева, Марина Богданова, Полина Ходорковская, Ника Третьяк (всех перечислить просто не получается!), помогла обратить на них ещё большее внимание. Эти авторы, достаточно разнообразные, уже свидетельствуют об изменениях в ландшафте: почти все из них смотрят на письмо как на конфликтный процесс, создающий антагонизм между языком и чувственным опытом, вербальным и визуальным, социальным и метафизическим. Каждый и каждая из этих автор:ок сделали собственный выбор на этих координатах, который продолжает уточняться.
Ещё одно изменение поэтического ландшафта — появление множества других поэтических журналов. Некоторые из них, артикулированно или нет, возникали «назло» «Флагам» и их программе (и иногда это отталкивание получалось крайне продуктивным). Некоторые из них просто почувствовали ещё одну важную нишу, поэтическую линию, недостаточно презентованную в сети. Экология, погружённая в себе поэзия медитации, органическая консервативная поэзия, показательная небрежность при большом внимании к некоторому духовному содержанию поэтического текста — список можно продолжить самим. Интересно, возникнет ли проект, также обладающий большой консолидационной силой; интересно, как теперь будет работать поэтическая консолидация в РФ (и сможет ли она включить в себя людей вроде меня).
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Во всех манифестах, в написании которых я участвовала, мы писали про две главные линии — ленинградская неподцензурная поэзия и метареализм. Сейчас я думаю, что, помимо этого мы, конечно, были связаны и с постконцептуалистскими поэтами, и с постдрагомощенковским письмом (от премии которого, насколько я понимаю, «Флаги» отталкивались до того, как я пришла в проект), и вообще были больше открыты современным медиа вроде кино и фотографии, чем метафизическим поискам школьной улицы.
Из важных ценностей, о которых, как мне кажется, ещё не писали, я назову постоянную поддержку связей с зарубежной поэзией. Диалог с американскими, сербскими, итальянскими и иными поэтами мы не прекращали никогда, избегали изоляции и концентрации на русскоязычной поэзии как исключительном источнике влияния. Именно через редактуру «Флагов» я нашла своих любимых американских авторок, открыла для себя греческую визуальную поэзию, узнала про испанский модернизм больше, чем на одноимённом курсе в университете. Думаю, что во многом это влияние вкуса Миши Бордуновского, который всегда находил интересных авторов (и помогал их издавать).
Про ценности ещё. Я надеюсь, что все автор:ки, с которыми я работала, видели, с какой нежностью и вниманием мы стараемся подходить к их текстам, как высоко ценим их доверие и готовность к сотрудничеству. Я всех помню и люблю.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Огромная визуальная антология, 16-17 номер, который умело свёл гигантоманию и асемический лаконизм. Я обожаю его размах. Парщиковский номер, где я впервые попыталась написать про место метареализма в современной поэтической картине, затрагивая вопросы идентичности и централизации литературного канона (включая интервью Илья Кутика, этот аспект номера, мне кажется, всё ещё остался непрочитанным). Совместный номер с «Любимовкой», который мы полгода готовили с Екатериной Августеняк, и который показал мне, какую потрясающую драму могут писать поэты нашего круга (ещё одно наше достижение — мне кажется, что мы правда дали платформу и внимание нескольким десяткам невероятных юных поэтов, которые продолжают заниматься литературой).
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
Опять же, я могу только надеяться. Я надеюсь, что мы оставили после себя дружеские связи и понимание, зачем заниматься литературой во время руинирования культуры. Я надеюсь, что мы показали, какой разной может быть поэзия и как по-разному она может быть. И, я надеюсь, все материалы «Флагов» когда-то смогут быть опубликованы в качестве красивого архива, который покажет это яркое пятилетие молодёжной русскоязычной поэзии посреди ужесточающейся бездны. На смену нам, очевидно, должно прийти что-то обнадёживающее и красивое.
Августин Негребецкий
Этот автор предпочитает публиковаться под псевдонимом по личным причинам или соображениям безопасности.
посвящается далеким друзьям в их грустной одиссее;
от меня, тоскующего по ним, в моей тихой телемахиде
В последнее время часто думаю о литературе в интернете, об электронных изданиях и сайтах, хранящих память о нас и наших поэтиках — думаю об этих сокровищницах, которым начинаешь придавать значение только после их полного исчезновения. А ведь сайту исчезнуть — как раз плюнуть.
Первые пять лет двадцатых годов — моя ранняя юность — прошли рука об руку с журналом «Флаги», были с ним переплетены. Мои публикации в нём — зеркало, отражавшее события жизни. Вот пустая Москва на карантине, но мы не перестаём, как однажды и Франциск Ассизский, целовать и держать — и Дима Гаричев, представляя на стриме шорт-лист премии «Цикада», говорит, что его это «забирает». Вот в начале 2022 года штамм омикрон уносит на тот свет моего дедушку, и мне становится решительно ясно, почему Сократ, умирая от яда, говорил — не плачьте. Вот в первый военный май — я-влюбленный лежу с Ксешей на тёплом граните Театра Советской армии, между его колонн, и рассказываю об отсылках в «любовь — так вот почему», а она смотрит на меня огромными сизыми глазами ангела, как никто-никогда до того. Вот мы с Лизой и Витей, и Женей, и Егором, и Вовой идем через страшное лето-23, когда танки шли на Москву и перестали, а среди тысяч ответов остался всего лишь один вопрос — что стало с нашей землёй, с городами, которые мы так любили? А вот июнь-24, когда в диалоге с Аней, удивительной девушкой-инопланетянкой, мужем которой я стану через год, в бесконечном-бесприютном сексе, в днях и вечерах, проведённых в кустах гончаровского парка, рождается публикация — в комментарии к ней навсегда останутся мои осторожные и неуклюжие нежность и защита.
Приглашение редактировать «Флаги» в 2023 году я посчитал тогда и до сих пор считаю большой честью. Потому что журнал всё время создавался энтузиастами — талантливыми, работоспособными, живыми: мне было странно оказаться с ними в одном ряду. Потому что журнал создавался людьми, обладавшими теми качествами, которых никогда не было у меня, и чаще всего я лишь с восхищением наблюдал за потоком их идей и мыслей в редакции. Может быть, именно поэтому мой скромный вклад во «Флаги» можно охарактеризовать только как «редко, но метко».
Абсолютное большинство написанного мной было написано специально для «Флагов» или просто опубликовано там. И кажется, что с разгромом журнала в конце августа 2025 года была разгромлена и память обо мне как о поэте и литераторе (и уверен — не только обо мне). По иронии судьбы — буквально через несколько дней я дал клятву Гиппократа, попрощавшись с прошлой жизнью и вступив в новую: с утопанием в номенклатуре органических соединений, со вскрытием мышей и лягушек.
Почему из моей жизни ушла литература, почему я так легко её отпустил? Говоря красивыми словами — потерял веру, отказался от приверженности. Говоря честно — смалодушничал. Потому что — в конечном итоге — не всё ли равно: быть дальше от плоти и тела или ближе к плоти и телу, оперировать словами или ланцетом, желая помочь и утешить? Сильвия Плат писала: стихотворение — это пылинка, прах.
«„Как и те трупы, что ты режешь. Как и те люди, которых ты, по твоему мнению, лечишь. Они — пыль, пыль, пыль. А по-моему, хорошее стихотворение живёт в тысячу раз дольше, чем сотня этих людей, вместе взятых“.
И разумеется, Бадди нечего было на это возразить, потому что я говорила чистую правду. Люди созданы всего лишь из пыли, и я решительно не понимала, почему возиться, врачуя, со всей этой пылью лучше, чем писать стихи, которые люди помнили бы и повторяли про себя, когда были несчастны, больны или не могли уснуть».
P.S.
Друзья, у нас всех отобрали целый кусок жизни — помните об этом, никогда не забывайте!
С надеждой на справедливость судов настоящих и будущих,
искренне ваш.
Юлиана Лебедева
Этот автор предпочитает публиковаться под псевдонимом по личным причинам или соображениям безопасности.
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Для меня журнал «Флаги» был маяком, сначала очень затуманенным, потому что я шла издалека, но приближавшимся, чем больше я переживала поэзии, необходимой для понимания современной литературы и того, что сокрыто для неподготовленного взгляда. Да, именно «переживала», потому что поэзия — это не совсем про чтение в привычном понимании, скорее это некая метаморфоза, тайно влияющая на всё существование. Также и журнал «Флаги» — не просто журнал в привычном понимании, а нечто большее. Если бы у теней был свет, то это был бы свет, подобный тому пересечению поэтик, поколений, высказываний и визуальных высвечиваний, которые я вспоминаю сейчас, когда журнал исчез (но не сильнее, чем минус-корабль). Было много мероприятий и знакомств благодаря «Флагам». Это был такой очаг поэтической жизни, например, моего поколения поэтов. Во «Флагах» было что-то неуловимое и оттого чарующее, дорогое сердцу, как вечное ускользание. И всё это объединяло, потому что было куда писать свои внутренние письма, было пространство для этого. Достаточно проявленное, чтобы обнаруживались точки соприкосновения как общие огни. А ещё «Флаги» — это про веру, что поэты существуют как надзвёздные флаги, настоящие, развевающиеся от потоков светового ветра и светящиеся навстречу ищущим, навстречу друг другу и вечной встрече.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
С появлением «Флагов» появилось пространство для реализации проявленного существования/овеществления поэзии, для которой на тот момент времени как будто недоставало места совпадения и возвращения в других журналах. Я говорю сейчас не только о свободе и современности, но и о точке-звезде притяжения разной поэзии, нередко связанной с метафизическим поиском-диалогом, раскрывающей едва уловимые вещи, не оглядываясь, но рас-сокрывая свои иные знания. (В общем, на карте появился такой крестик, означающий нечто большее, чем земные сокровища). И ориентиры (поэтические фигуры как источники следования) у «Флагов» были, на мой взгляд, безусловными для открытия оптических возможностей у молодых поэтов.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Благодаря проекту «Флаги» у меня лично появились способности к осязанию Другого Берега, где осталось не то чтобы место встречи, но успокоение от того, что всё это есть. И основные черты — это такие стрелки-лучи-указатели для обретения необходимого (и у каждого читателя свой поиск). Не хотелось бы определять как-либо буквально «Флаги», разве что вспоминаю, что изначально журнал был открыт к «поисковой поэзии» и со временем эта открытость помогла приблизить, соединить, объединить как и молодых поэтов с новыми формами высказывания, так и поэтов старшего поколения, что было невероятно важно даже потому, что можно было открыть страницу на «Флагах», чтобы прочитать или перечитать публикации, которые больше нигде не найдёшь. Также «Флаги» были полем творческого взаимодействия. Для журнала делались переводы, были написаны критические работы и даже публикации с блэкаутами или рубрика, где несколько поэтов писали стихотворения «вслед за» такими авторами, как Тур Ульвен, Алексей Парщиков, Лин Хеджинян. Были встречи, презентации книг, возможность увидеть друг друга внутри разговора о том, о чём говорится только сейчас и только здесь.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Для меня самой значимой была публикация, где критик, которого я ещё не знала, написал про мою поэзию статью, очень интересную и неожиданную, в которой были приближены и разобраны символы и знаки и опубликован текст с фотографиями огнетушителей. Когда я увидела приближенные и взятые отдельно графемы из своих стихотворений и 10 фотографий огнетушителей на сайте «Флагов», это были какие-то необыкновенные эмоции, поэтому для меня эта публикация — самое яркое впечатление. Также добавлю, что многие публикации «Флагов» были важными по тем или иным причинам.
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
Думаю, «Флаги» оставили после себя направление ветра и спутников, с которыми можно и не видеться, но которые просто ощущаются как что-то светлое для меня как поэта. Я думаю, всё продолжается, просто самого журнала нет «в наличии» как явного ресурса. А если всё-таки конкретнее, то издательство «ШАЛАШ» — это то, где сейчас можно побыть «снова в раю друзей», цитируя Бориса Поплавского. Как и просто само чтение, где происходят безмолвные и небесследные диалоги и перемигиваются даже самые отдалённые огни.
Ульяна Мор
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Я следила за «Флагами» с 2022 года, как поступила в Литературный институт. О них невозможно было не узнать — мне казалось, что почти каждый студент в моём вузе как-то связан с журналом или, как минимум, говорил о нём. Это неудивительно — «Флаги» аккумулировали вокруг себя интеллигентную молодёжь, которая интересуется современной русской и зарубежной поэзией, а опубликоваться в журнале для многих значило попасть в эту «литературную тусовку». Да и мой путь тоже начался с «Флагов» — это место было стартовой точкой, в которую всегда приятно вернуться. «Флаги» действительно тогда выходили за условные рамки интернет-периодики — они устраивали чтения и мероприятия, искали новых авторов и давали молодым поэтам сформировать свой голос.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
Я застала самый разгар «Флагов» — время, когда они поддерживали безумное количество разных идей, стабильно устраивали чтения молодых поэтов, встречи с писателями и переводчиками, и у проекта даже была собственная издательская программа. «Флаги» не воспринимался как журнал вообще — это, скорее, большое объединение авторов. Кажется, у нового поколения поэтов начало вместе с тем меняться отношение к литературе — это больше не союз писателей, не замшелые жилетки с пиджаками, это теперь место, где можно проявиться, где можно быть странным и чудаковатым, непонятным и непонятым.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Давать эксперименту жизнь — это главное, что получалось у «Флагов».
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Самые «сильные» и полновесные номера — про Парщикова и визуальную поэзию. Думаю, объяснять не нужно, почему они были важны для того времени — в них десятки публикаций, переводов, экспериментов, статей и интервью. Это огромный массив текстов, который можно было изучать бесконечно долго и бесконечно для себя открывать новые имена, техники и формы.
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
«Флаги» достигли своей кульминации, получив премию Андрея Белого, и ушли совершенно внезапно, одним днём. Жаль, что окончательно, но всякий проект должен вовремя закончиться. Что осталось после них? Наверное, большая, интересная и местами противоречивая история, поколение поэтов, воспитанное «Флагами», литературные объединения и тоска по большому многогранному проекту.
Пока столь полной альтернативы «Флагам» в современном пространстве русскоязычной поэзии нет, но есть предчувствие, что совсем скоро что-то новое появится на свет.
Станислав Ульянов
Этот автор предпочитает публиковаться под псевдонимом по личным причинам или соображениям безопасности.
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
«Флаги» появились в нужное время.
К концу 2010-х традиционный журнальный формат, воспринимавший сеть в качестве придатка бумажных изданий и reallife-мероприятий, изжил себя. «Флаги» не были первым сетевым журналом, но они им стали. И запустили волну, подарившую нам по-настоящему современные культурные проекты (здесь могло быть долгое перечисление).
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
За время своего существования «Флаги» привили молодой поэзии 2020-х стремление к старому-новому модернизму и определили тренд на трансмедиальность и межкультурное взаимодействие.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Я полагаю, что для «Флагов» этика и эстетика были одним целым. И ключевой принцип здесь — не изменять сложности. Значимые поэты 2010-х стремились к прямолинейности и политизации высказывания. «Флаги» не перечёркивали эту линию, но уравновешивали её герметичным вниманием к повседневному как к вечному и к вечному как к повседневному. (Своего рода поэтическое — это политическое.)
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Наверное, самой важной для меня является подборка стихотворений (и пьеса!) Канако Судзуки. Это волшебные стихи.
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
Для меня «Флаги» были одним из обещаний другого будущего. Я ценю это чувство. И мне его не хватает.
Екатерина Дмитриева
Рискну поспекулировать на тему места, которое оставили после себя «Флаги». Возникает образ влажной земли, впитавшей остатки мартовского снега или августовского дождя, виден след и указание на присутствие без видимой в настоящем вещи. Мы можем потрогать эту мокрую землю, взрыхлить пальцами, почувствовать, что здесь, именно здесь было что-то живое. «Флаги» — уже вполне историческое событие, но, как характерно для русской культуры (точнее, для русской истории), насильно изъятое («Информация об этой странице недоступна, к сожалению, у вас нет доступа к этому чату, ошибка»). Стоит ли говорить, что система уничтожает не только человека, но и память о нём. «Флаги» всегда обитали поблизости, хотя я не была постоянным автором и до определённого времени не считала себя причастной к литературной жизни. В мае 2025 года в журнале вышла моя первая публикация, и хотя её нигде уже не найти, это стало для меня важным и, чего таить, невероятно радостным событием, которое дало мне место. Место, где я существую как автор, место видимости. На протяжении пяти лет «Флаги» служили таким местом для множества людей — и этого не отнять. Возвращаясь к метафоре земли, «Флаги» — своеобразный индекс, след на этой зыбкой, но напитанной влагой поверхности. На мой не оптимистичный взгляд, вопрос не в том, что придет на смену (в условиях ██████████ █████████ ничего похожего в ближайшие десятилетия будто бы не появится, поставим здесь многоточие или зачеркнём чёрным, дабы не сказать ничего лишнего), но в том, как будет выражаться отсутствие. А оно будет выражаться в молчании, которое не требует заполнения. Любые предположения, что ждёт современное поколение эпохи «Флагов», оказываются излишними и становятся торопливой попыткой заполнить пробелы, которые, добровольно или нет, оставили после себя время и автор.
Настя Верховенцева
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
В 2020-м, 2021-м, частично в 2022-м «Флаги» были глотком свежего воздуха, охлаждающей повязкой на горячий лоб, избавляющей от «сверкающей усталости», в 2023-м и дальше усталость сверкала всё чаще и сильнее, пока не погасла — время ощущалось, как большой и неуправляемый поток воды, который тебя сносит, но «Флаги» стояли до последнего, пока их тоже водой не унесло.
Я не знаю, какую роль журнал играл вообще, но могу сказать за себя — для меня они были в первую очередь ориентиром и маяком — «духом музыки» из одноимённого стихотворения Поплавского, трубами, взывающими восстать из могил и возвестить о своей преданности ему, укутавшись в разноцветные флаги.
Помимо прочего, флаги вообще — это средство коммуникации, с помощью которого можно передать сообщения на довольно далёкие расстояния, и, как мне кажется, они успешно выполняли роль передатчика и обмена культур, публикуя крутые и важные переводы не только стихов, но эссе, интервью и др. Точно так же происходил диалог внутри культуры — современной поэзии с драмой, например, достаточно вспомнить крутой совместный выпуск с «Любимовкой», в котором авторы и рецензенты двух площадок перемешались и писали комментарии со своим немного другим подходом друг другу и пр.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
«Поэтический ландшафт» как разрастался по горизонтальной поверхности, так и разрастается — даже сейчас, как и расширение вселенной, этот процесс неостановим. Но с появлением «Флагов» были заданы не только векторы (которые и так разнонаправленно раздербанивают поле туда-сюда), но и своего рода узлы притяжения, какие-то аномалии в гравитации, пристанища для более плотного взаимодействия. Поэтики, которые по идее должны были бы быть на обочине, оказались связаны друг с другом, поэтическое, заряженное метафорами, находящееся на грани с мифом восприятие мира стало на какое-то время важным и приоткрывающим тайны мира, а не просто каким-то дурным самосбывающимся пророчеством.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Не могу и не буду писать манифест за создателей и редакцию «Флагов» (тем более, мне кажется, тут даже внутри редакции могут быть разночтения), но мне кажется, что идеализированные «Флаги» могли бы бороться с теми, кто призывал искоренить «дух музыки»:
На зовы труб, над пропастью авгурной,
С крылами ярких флагов на плечах,
Прошли танцоры поступью бравурной,
Как блеск ракет, блуждающих в ночах.
— Борис Поплавский
Это какое-то мифотворчество (во всех возможных смыслах) вопреки всему, но при этом в самых разных проявлениях и поэтиках.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Раз уж я уже упомянула «сверкающую усталость», странно было бы не сказать об одноимённой подборке Натальи Явлюхиной из двенадцатого номера, которая даже самим названием подборки (и будущей книги), кажется, лучше всего описывает то чувство, в котором мы погрязли всем миром последние несколько лет (начиная, как минимум, с того момента, когда «Флаги» появились). О том же писал Михаил Бордуновский в комментарии к подборке Анастасии Бугайчук «Слова утешения» («чувством усталости, которое в последнее время стало для меня одной из наиболее интересных черт молодой поэзии вообще»), которая мне тоже очень близка интонацией, разворачивающейся, как плёнка, историей и на удивление большим количеством пересекающихся со мной жизненных мотивов.
У М. С. в её «Собачьем цикле» (с комментариями Лизы Хереш и Владимира Кошелева) тоже есть очень важные и дорогие моему сердцу мотивы, сюжеты и архетипы, а ещё одно из самых важных для меня свойств поэзии и творчества вообще — создание какого-то совсем иного, нового мира, а не прямая надстройка над реальностью; читая его, я как будто бы спотыкалась на кочках текста-воздуха и в то же время заново училась дышать и читать. И я бы предала себя, если бы не выделила какой-то не совсем поэтический текст или текст на грани: пусть это будут осколки из «Горгоны Медузы» Зухры Яниковой и подборка «Или рыбу найти, или сердце сберечь» Марии Земляновой с предисловием прекрасной Лизы Хереш, которая мне кажется насквозь поэтической и чуть ли не музыкальной в наматывающейся на повторяющуюся тут по кругу «сверкающую» своей новизной, но и усталостью эмиграцию (к слову, смотрите, флаги тут тоже трубы! — «у парламента старушки продают / флаги, воду, пластиковые архангельские трубы»).
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
Я не вижу пока что прямых преемников, но из нынешней точки времени в принципе тяжело судить. Не знаю, будет ли или уже что-то такое есть (скорее всего да, просто в другом исполнении, что тоже безумно интересно). Особенно это тяжело предсказывать в сложных обстоятельствах, которые не сказать, что сильно зависят от нас, но я точно знаю, что люди, слышащие дух музыки и не могущие ему противиться, были, есть и будут всегда.
Феликс Андрианов
Этот автор предпочитает публиковаться под псевдонимом по личным причинам или соображениям безопасности.
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Журнал играл очень важную роль в поиске молодых авторов, предоставлении поля возможности для всевозможных поэтических экспериментов, а также в попытке построения диалога между разными поэтиками и поколениями.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
Очень сложно охватить всю масштабность «Флагов», но если вкратце, то это — открытость ко всему новому и уважение к уже существующему, деликатность в работе с авторами, и попытка переосмысления традиции и её дальнейшее развитие в условиях современного мирового культурного опыта.
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
«Флаги» оставили после себя огромное количество новых голосов, продолжающих работать, колоссальный опыт взаимодействия, взаимоподдержки и примера того, как должен выглядеть и работать современный журнал. Появилось и появляется много новых проектов, журналов, авторов, представляющих интерес, что не может не радовать. Огонь Прометея не погасить!
Кирилл Шубин
— Вспоминая первые пять лет «двадцатых годов» (с запуска «Флагов» в апреле 2020-го и до уничтожения в августе 2025-го), как вам кажется, какую роль журнал играл в это время?
Наверное, «Флаги» защищали молодых и неизвестных авторов и авторок от довольно опасного и сложноустроенного мира современной поэзии… По крайней мере это были мои первые ощущения от знакомства с журналом. То есть журнал выполнял собирательную функцию: на его страницах и событиях создавалась особая литературная сцена, как будто гораздо более открытая к текстам молодого поколения, чем любая другая периодика, и независимая от остальных утвердившихся институций.
Почти всегда эти тексты молодых были экспериментальными, решительными и безумными. Представляя с каждым следующим номером изобретательные поэтики, журнал расширял читательское и писательское ожидание. Это приводило к появлению новых поэтических форм: например, к повышению роли визуальной поэзии и переводов, которые до «Флагов» можно было считать маргинальными или вспомогательными жанрами во многих журналах. К последним номерам «Флаги» сформировали или проявили особое внимание к новым и гибридным жанрам (автоперевод, перевод с русского на русский) или позволили многим авторам и авторкам сформировать уникальные и узнаваемые поэтики, что особенно видно в подборках сдвоенного 16–17 выпуска, где визуальная поэзия расширяется до предела (осуществимого в интерфейсе страницы в интернете).
Изобретательные поэтики, по моим наблюдениям, накапливаются к 13 выпуску. Их настолько много, что журнал начинает включать всё больше комментариев, рецензий и эссе. С этого момента «Флаги» пытались объяснить, описать, исследовать самозарождающиеся новые формы. Исследовательская роль ярче всего проявилась с появлением нового раздела — «Мастерская», где литературные дебюты сопровождались аналитическими комментариями. Авторы высказывались, что благодаря критическим отзывам публикация в «Мастерской» часто была лучше публикации в номере.
— Что изменилось с его появлением и как постепенно менялся «поэтический ландшафт» во время работы «Флагов»?
В первые два года журнал был просто одним из многих: тогда ещё активно появлялись публикации в «Грёзе», «Ф-письме», работала премия Драгомощенко, выходили «Воздух» и «Транслит». Не могу быть уверенным, что я вообще тогда читал «Флаги», да и в то время я просто наблюдал за современной поэзией, боясь к ней приблизиться.
Конечно, среда поменялась после 2022 года, когда закрылась вся важная русскоязычная периодика, включая «Флаги». Но в тот год самым значимым решением стал перезапуск журнала и активная публикация новых материалов: на фоне абсолютно дезорганизованной литературы только он собирал интересную и актуальную поэзию. И молодое поколение, которое не успело влиться в довоенную литературную среду, сосредоточило своё внимание на «Флагах». Наверное, с 2022 года на протяжении трёх лет я читал только их…
Это положение «Флаги» сохранили до 2025-го, даже после появления разных других проектов. С каждым годом новые выпуски, посты и публикации всё больше определяли поэтическую среду молодых. Экспериментально-исследовательский характер приводил как бы к постоянной поэтической конкуренции и множеству споров о степени новизны или успешности поэтики в той или иной подборке. Наверное, конкуренция вместе с конфликтами между редакцией и предыдущими русскоязычными журналами и институциями сформировало «озлобленность» поэтического поколения. Она проявлялась в чересчур агрессивном неприятии различных поэтик, недопустимых для того или иного автора, формировало более узкие кружки внутри среды «Флагов» и приводило к интенсивной разработке новых поэтических форм.
Тогда казалось, что время идёт гораздо быстрее, и это требовало своевременных решений.
Кроме множества удивительных авторов, поэтик и новых журналов появилось огромное количество переводов, особенно «языковой школы» и скандинавской поэзии. Наметились основные понятия для описания современной поэзии и самоидентификации внутри неё. А на фоне некоторых попыток редакции обосновать преемственность метаметафористам всё закончилось появлению очень пёстрых поэтических генеалогий, вовсе не метаметафорических. Это, наверное, была «озлобленная» реакция на слишком ясно прочерченные литературные связи, которые изнутри «Флагов» многими воспринимались чуть ли не как новый канон или новая норма.
— Можно ли теперь, когда проект окончательно закрыт, определить его основные черты (программу, ценности, принципы, направление), вкратце охарактеризовать его?
1. Установка на изобретательность и рефлексию;
2. Серьёзность и масштабность идей индивидуальной поэтики;
3. Вдохновение образцами литературного модернизма. О нём не получилось рассказать подробнее, но всё-таки именно из-за модернизма «Флаги» были такими серьёзными и поэтикоцентричными;
4. Недоверие к любым тенденциям культуры и стремление довести их до предела и опередить.
— Расскажите о наиболее значимой лично для вас публикации «Флагов» (или нескольких таких публикациях) и почему именно она оказалась важной.
Как я говорил, во «Флагах» публиковалось много экспериментально-ориентированных молодых авторов, неинституциализированных и неизвестных. Примерно в 2022 году мне очень сильно понравилась подборка, состоявшая из стихотворений и аналитических комментариев. Некоторое время я носился с образами и идеями из них, перечитывал эти тексты, а потом не мог вспомнить ни номер, где публиковалась подборка, ни авторку. Я лишь вспоминал и повторял про себя подчерпнутые образы: что-то про Деррида, утопии и всеобщую демократию видов. Пока жили «Флаги», я несколько раз проверял пытался найти эту подборку, но ничего не получалось…
Сейчас, после уничтожения «Флагов», я наконец нашёл эти тексты — они написаны Фандо и опубликованы в 13 номере. Больше я никогда не встречал авторку, но её стихи и комментарии наверное предопределили мой интерес к экопоэтике. Особенно меня поразили комментарии, которые были настолько ясными и простыми и так легко семантизировали словесные сдвиги, что заставляли поверить в прагматику стиха.
По соседству с Фандо находилась подборка Любы Барковой «Кости пестенки той». Её радикальным и уверенным языковым лабораторным опытам я симпатизировал больше всего, читая все выходившие публикации. Мне казалось, что эти опыты в конечном счёте приведут к созданию новой грамматики и такого поэтического языка, который бы существенно отличался от «практических» когнитивных паттернов, «практического» восприятия реальности и который освободит нас от привязанности к слишком человеческим языкам. А так и происходило во многих текстах Любы Барковой.
Но вообще было очень много значимых для меня публикаций, чтобы перечислить их все. В состоянии «озлобленности» и интенсивного всматривания в тексты любая публикация заставляла пересматривать свою поэтику.
— Что «Флаги» оставили после себя и что должно прийти (или, может, уже пришло) им на смену?
До уничтожения «Флагов» появилось множество журналов, вдохновлённых «Флагами» или организованных их авторами — «Всеализм», «Таволга», «журнал на коленке». Даже конкурирующий «Хлам» можно включить в этот список. Однако ни в одном из них не чувствуется ни поэтикоцентричности, ни серьёзности поэтических намерений. Многие из них кажутся гораздо традиционнее и монотоннее «Флагов»: нигде не ожидается ни выпуска, стремящегося объять все виды визуальной поэзии, ни спецномера о поэзии одной страны, ни коллаборации с «Любимовкой», ни серий эссе о медиа-экспериментальных текстах и геопоэтике. Поэзия как будто лишилась решительности и окончательно разуверилась в своей прагматике. И пусть даже в программных поэтических текстах «Флагов» множество раз провозглашалось политическое и социальное бессилие поэзии, такие стихи были невероятно сильными.
Но, может, это просто рана от уничтожения «Флагов»: всё-таки слишком долго поэзия молодого поколения определялась ими. И новые журналы, включая пёстрые сети самиздата «ШАΛАШ», покажут и новые поэтики, и трансформируют литературу, открытую во «Флагах».