В издательстве «Носорог» вышло большое собрание стихотворений Шамшада Абдуллаева, включающее новую, ранее не публиковавшуюся книгу стихотворений «Очевидность юга». «Ёзувчи после полудня» — поэма, которой завершается последняя книга Шамшада Абдуллаева: публикуя её в первом номере журнала «Поэзия» мы, кроме всего прочего, приглашаем читателей обратить внимание на книгу, изданную в «Носороге» — наиболее полное на сегодняшний день собрание стихотворений Шамшада Абдуллаева.
Хандке которого мы любили
(кто мы? ты он ты они ещё раз
они мы Юсуф Амза Энвер Абдулла
Хайдар Шевкет Григорий) возвращал
нам накатами один
и тот же час подлинных ощущений
Тем более когда дошёл — ты —
до военного городка возле
кинотеатра «Космос» и
прочёл о
мёртвом мальчике в альпийской канаве
потом
в фильме его не увидел страх
вратаря и так далее нокаут
упущенного такой же кайф от
Монтале тогда не сейчас
мистика динарской бабочки без
ловкачества импрессий в пятнадцать лет
в семнадцать лет лишь преподносит как дар
чуваку его же безобманность прилив озарений
с ума сойти Этторе
Гарофоло на мопеде с мамой и
ещё Лучано Товоли перед испанской решёткой
А в двадцатые годы в Маргелане
кто-то сидя на
в урюковой роще
сочинял
идет в рай» для
газеты
сорок лет до
Элио Петри Рабочий
класс… или
Жан-Поль Рихтер чья
меланхолия вбирает чья
ирония вбирается ты
читал какие-то рваные клочья
пацан из его сократовского смеха
Кто-то смотрел на
свою правую руку
лежавшую неподвижно на
его правом колене словно
смотрел на
давнюю картину своего
угомонившегося жеста
(тебе такая подробность
увиденного сходит с рук?)
и булыжник в серозёме лежит
в эпицентре долины спиной
к Млечному пути в пыли
к подпочвенным звёздам а
лицом к середине
сентябрьского тепла которое не
смеет ещё над камнем
сомкнуться это
быстротечное памятованье осеннего света
Сякнет море вокруг нас
внутри нас сякнет река
будто ведьма
модерновая ведьма сказала
несчастнейшему Гвидо Ансельми
ведь времени мало у вас
осталось вам надо спешить
И всё же что
от истории остаётся всякой
например в «Авессаломе Авессаломе»
где бытие (особенно после
письма Чарльза Бона) в общем бытие
в таких местах немедля
давит всмятку язык Далее
эти мелкобуржуазные ферганцы
стырили средь бела дня
монохромную сочность пустошного безлюдья
словно только что Елисей
подобрал с земли медно-жёлтый плащ
похожий на спелую гроздь
Пригород мёртвый сверчок
Потом экран ужал угол
зыбкого зрения в котором
хранится в форме рыбьего хвоста
в форме замочной скважины сиреневый петит
уголовной хроники гренобльской газеты
XIX столетия два века назад
Мюридская поэзия Кокандского ханства
Зенит зноя ладзарони в пыли
что-то дрожит словно
кадык человека в его же тени
в не-полный рост в июльский полдень
Войти в мечеть
только правой ногой
как если бы интеллектуал
воспитанный на
сухой объективистской мысли
имел право на
мемуарный сентиментализм
Тебе двадцать два ты надел чёрные очки
и посмотрел на солнце
в тенистой прохладе летней Ферганы
1979 года Да
думаешь именно то
что впервые слышится здесь
то есть по сю сторону здешности
уже на сей раз вполне изрекаемо
уже здраво и
всласть ведь вымолвлено уже
поддаётся дару любой
речи любого радушия Вы
друзья сидели вечные студенты
в самовархане в чайхане прямо
перед Комсомольским озером и
говорили просто ни о чём обо всём
чёрный плов узгентский изюм
лицемерного Маргелана
дымный ручей над лепёшкой
Биллион колебаний внутри
не случившейся мимолетности
Никуда им не деться от
нечужанина своей
невзрачной исключительности в какой
угодно сезон
Ласточки туда-сюда летают над
водопроводным краном над
застойной синью глинистого
предвечерья Ещё светло
летучее воинство и
без хруста стирает под
палящей высью уксусных комаров
копьеносных вместе с их
несостоявшимся укусом
Экран без людей пустой
будто снискал себя в лучшем
случае с пацанскими фигурами на
великах в глубине
кадра словно ты
в августе 1972 года купил наугад
в зашуганном посёлке
в трухляво-приземистом магазине
канцелярских товаров альбом
Пьера Бонара Они
они все вмурованы в простор
который тоже не так-то просто стяжать
Вы живы это
неизлечимо кто-то говорит
Эндшпиль Мелоун умирает кто-то
говорит совсем рядом
Да всё время ждать
что тебя наконец
полюбит туманноглазый эльф
бесполая нежность в перспективе вечности
а не грубый дуализм не
распылённая в рефлексирующем воздухе
нежить
Податливая пыльца
притаившаяся как
лучшие цветы Джона Китса
незаметные Слабость
без коварства но
такое невозможно
Ты не с ними ты не с нами
Яблоко Киаростами закатилось
(«Нас унесёт ветер») за горизонт
яблоко Рахими («Земля и зола»)
старик вернул в дорожный мешок
Эстафета в кино? Преемственность?
Зола на земле нужна для того
чтобы взять её горсть (за
неимением жевательного табака) и
закинуть её себе под язык
как насвай Преемственность?
Такой момент когда
cпрашиваешь а в ответ
как говорит Джорджо Капрони каменный град
говорит брат её мужа но
я заберу племянника на футбол
играют Нефтяник (Фергана)
и Рапид (Вена) Не шутите так
Вы правы я шучу
играют Нефтяник (Фергана) и
Алга (Фрунзе) Где
эти фразы лежат
как кожа
в шестидесятых годах в семидесятых годах
Ты был в Граце кто-то
говорит совсем рядом
провел там всё лето десятого года
и не встретился с Герхардом Ротом?
Цирк «Салюти» Почему?
Говорили бы с ним о
Дунайской монархии о
нелепой смерти фон Хорвата о
ферганской резне о
снова Хандке о
фильме «Сирокко»
кружение камеры Миклоша Янчо убийство
августейшего серба хрват
как они произносят
будущие усташи
белые кони в диком кадре
но вскачь несётся на заднем плане
ровный снег в редколесье
взамен мадьярского кентавра
Тихо-тихо стонет где-то
короткохвостая камышовка точь-в-точь
суфийский поэт (в будущем
в XVII веке) плачущий в утробе
матери двенадцать секунд Короче
тихо настолько тихо стало сейчас
в пыльном саду что можно
повеситься на перечном дереве как
последний альфа-самец Мингской династии
Тюрки кто-то спрашивает рядом они
были ведь тюрками да ведь
минги? Да-да отвечаешь и
думаешь про себя
тихо так тихо и
в моей жизни бывает иной раз
что хочется сразу… фьюить…
ломтик романса для
Евгения Бауэра (не
бойся нежности моей
как говорит — говорил — Мариан
Гжещак) Между тем
в глубине двустворчатого окна
распахнутого как положено летом
в середине лета кто-то
погонял на
рыжем холме своих коз
немота самой узбекской старины
чревовещала только что в этот
двойной миг сельского понукания
Потом вы три друга нет
четверо друзей на айване
твоей тёти болтали о
джадидах в июне 76 года представь
об «Оде соловью» о Сване
о битве при Махрамове на деле
о Махрамовской мясорубке
вспоминали в таких случаях всегда
красивейший гол через себя
Бышовца австриякам славная
прошлость каникул от которых
веет праздностью изжитого Всюду
невидимые заступники повсеместного родства
муслиновым шёпотом смело
щекотали твой слух
но всё-таки помощи не жди ниоткуда
и «друг часто один
к нам спускается» (Марсель
Пруст) Где та
нейтральная точка откуда
без нервозности можно смотреть
нормально на вещи как
они незыблемо в обычном воздухе есть
кто-то говорит Зачем нужны
истории сюжет в них ведь
улавливаешь что-то
нехорошее Всё равно
всякий эпос ведёт
к шизоидной коллекции Тристрама
Шенди и к флоберовскому мышьяку Так
тягуче-быстро время течёт
словно прямо сейчас за базаром
косой поворот безлюдно-глухого квартала
неимоверно плавно пересёк
перечеркнул без
колокольчика драндулетный велосипед
словно вдруг ты заметил
кашгарские серьги в немом
Потом светлые блики переползают через
мёртвого сверчка
на оконной раме это
смахивает на
шёлковый шов в предплечье
матовой рубашки это
смахивает на
одолжение такой сцены у
другого места в котором
застрял насовсем
один и тот же эпизод
бликующего переползания в конце
предместья