***
Сегодня ветер без камней
и вся природа монохромна,
на каплю краски зеленей,
чем оформленье Вавилона.
В пространстве действующих лиц
я изучаю разговорник,
а мир прочитан словно сборник
в ладонных впадинах страниц.
Неясно только, как под солнцем
неочевидное извлечь:
наследство древних вавилонцев —
несобственно-родная речь.
РЫБАЛКА
Была какая-то весна:
сирень цвела в тени у дома,
окно блестело как блесна
на обороте водоёма.
Смыкалась ряска на пруду
и пахло краской в лесопарке.
С отцом стояли на мосту,
клевали носом на рыбалке:
тянуло илом с глубины,
тянулись дети на отшибы…
И, попадая в наши сны,
за миром наблюдали рыбы.
TERRA NULLIUS
Текущая дата уходит в песок
по воле грунтовых течений,
и мы приближаемся на волосок
к истоку. На землях ничейных
прохлада сменяет устойчивый зной,
ползут за спиной остановки.
ноль-ноль —
это значит истёк проездной
в нагрудном кармане ветровки.
БУЛЬВАРНЫЙ РОМАН
Весенний день. Прогулка с ветерком,
литинститут, пропущенная пара,
и парочка влюблённых на Тверском
готовится сворачивать с бульвара
в тенистый переулок. Холодок
вдруг пробежал волной по пояснице,
закончился затянутый пролог,
и достаётся действующим лицам
простой сюжет — почти что пересказ
бульварного романа из двадцатых,
написанного автором про нас
и всех людей на свете вместе взятых.
***
Отныне август. Завтра тоже —
немногим тоньше, чем вчера.
Мы говорим о всевозможном
в эхолокации двора.
И разговариваем даже
о том, что можно утаить,
пока на проходном пейзаже
алеет солнечная нить.
Красиво и незаурядно,
жаль, не поместится в строке —
сжимает губы Ариадна;
молчим на новом языке.
ПОТЕРЯННЫЙ ВИД
У каменных джунглей — потерянный вид
с макушки до пят Ахиллеса.
Идём на носочках: столица не спит,
поэтому держимся леса.
В истории мира нет места скучней
эсхатологических мифов,
и мы обратились в пещерных людей
с наскальных рисунков и глифов:
отныне в последнем живом уголке
ведём подковёрные игры.
— Когда дорисую следы на песке,
кричи, что здесь водятся тигры.
***
Планетарий закрылся.
— С. Гаррос
Можно ли приручить дикий пляж?
— В. Сутулый
На запах средства от загара
и свежескошенной травы
из магазина «канцтовары»
бегу к веревкам бечевым.
Цунами пляжных полотенец
накроет город москвичей.
Я хитроумный иноземец
с походной сумкой на плече.
Придумал друга: он пришелец,
космический воздушный змей.
Мы говорим про современниц
и одомашненных зверей.
Пока вы дремлете, земляне,
мы приручили дикий пляж!
Жаль, что питомец многогранен
и не поместится в багаж.
***
Страна, и шелест ивняка,
купание без остановки,
река, что вынесет за скобки
на уравнение песка,
где все, раскинувшись иксами,
находятся в глубоком сне.
Мир, упорядоченный нами —
на оборотной стороне.
Ну вот… потеряна словесность,
и открывается с трудом,
что родина — не просто местность,
напоминающая дом.
***
Немногословный, но красноречивый
день спасовал, отправившись в закат.
К большой воде! Где выведен курсивом
не Белый Скат, блестящей крыши скат —
фигурка речи, сложенная хрупко,
как будто друг, ушедший раньше всех.
Здесь люди разбиваются на группки,
шумит прибой, заливистый как смех,
обрывки фраз летают над обрывом;
красивый, но последний разговор.
Медуза — это заросли крапивы,
морские волны — судорога штор.
ЭПИТАФИЯ
из Бранко Мильковича
Отречённый от жизни сокрушается словом.
ВЕТЕР
Поднялся ветер, ива зашептала:
ступай вперед, успей до темноты
подводный камень вынуть из воды,
прижать к земле цветное покрывало;
Иди к реке, нырни в густой камыш
и отыщи до ночи Междуречье,
где ты, не говоря по-человечьи,
почти по-человечески молчишь.
***
Течение прибивает ржавые гвозди к ногам чёрных копателей.
***
1. Если прислонить ушную раковину к фарфоровой,
то можно услышать соседей —
подумалось мне после душа.
2. Отскоблив изображение от запотевшего зеркала,
я вышел во двор поглазеть
(как смотрят в глазок или когда вспоминают кого-то).
Пляжные полотенца отдавали влагу солнцу,
пока их расцветки-декорации походили на ребяческий парадиз:
белые пляжи, довольные животные и мультгерои.
Расположившись в тени, я отметил:
если лизнуть пляжное полотенце,
то станет солоно и непременно захочется пива…
…пива вопреки наблюдению не захотелось.
Задремал тем не менее крепко,
и муха успела обследовать нос и оправу очков,
после чего было проклята дважды, а после ещё и ещё.
Примечание: тень увеличилась кратно.
3. За подобной мушиной возней и проходил день
со спины похожий на дальнего родственника:
такие же футболка, штаны и сандалии.
Во время очередной попытки вспомнить его имя
залысина солнца, чуть качнувшись,
слилась со знакомым пейзажем.
Старый стул в палисаднике чмокнул вспотевшую спину,
а ветер задрал подол платья на бельевой веревке.
Непотребства! В них день пробежал незаметно,
и, возвращаясь, я думал уже о другом.
У подъездной двери обернулся:
на пустыре соседский ребенок сжимал петарду в руке.
Кажется, всё повторилось,
лишь одно непонятно — в который по счёту раз?
ЧТО ДЕЛАЛ ФОТОГРАФ В ЭТОМ МЕСЯЦЕ?
Снимал одежду,
деньги с карты,
чемодан со шкафа
и новую квартиру.
Как ни странно,
за тридцать дней он сделал
лишь одну фотографию:
показания счетчика
перед вылетом за рубеж.