Из книги «Рыжая птица». С предисловием Евгении Овчинниковой

«Лексикон прописных истин» — так Анна Таршис в 1962 году в подражание Флоберу назвала «Дневники прочитанных книг» (далее ДПК). ДПК стали для Таршис отдельным жанром, способом не только и не столько фиксации прочитанного, сколько последовательной обработки материала для его дальнейшего художественного использования. 

У ДПК есть множество итераций. Первые тетради были оформлены как дневники — название и автор прочитанного, год, когда книга читалась, а ниже датированные записи-отклики самой Таршис. В более поздние годы Таршис делала на основе ДПК разные подборки, которые внешне напоминают скорее сборники минималистичных стихотворений и утрачивают всякую внешнесчитываемую связь с некоей «прочитанностью». К таким подборкам относится и «Рыжая птица», фрагмент из которой публикуется во втором номере журнала «Поэзия».

Как и весь архив Таршис, ДПК рассеяны по различным российским и международным архивам. Оригинальные и наиболее ранние тетради хранятся в Архиве русского центра Амхерстского колледжа в коллекции Анны Таршис и Сергея Сигова. Описываемая ниже история ДПК строится на тех материалах, которые мне удалось получить удалённо, и на свидетельствах, зафиксированных самой Таршис в других источниках. 

Сама Таршис называла начало ДПК «главным результатом» своих 50-х. По её воспоминаниям, она начала вести ДПК с 1955 года под влиянием отца-инженера, который приучил дочь к учёту: «Я записывала что прочла, сколько страниц, какое издание [...]. А потом по этому поводу высказывалась. [...] А потом уже высказывалась по поводу высказывания. А потом высказывалась по поводу высказанного — дважды, трижды». Что важно — Таршис, насколько мне известно, не записывала цитаты, а всегда откликалась и вступала в диалог с прочитанным текстом.

Однако нельзя сказать, что практика этих откликов была статичной. В откликах второй половины 1950-х ещё заметна связь между прочитанным и написанным:

Соболев «Морская душа»

27/1 — 1959 До сих пор помню и страдаю за его скрипача солдата; потерявшего обе кисти. Не дай бог мне когда-нибудь понять это.

 

Куприн «Гранатовый браслет»

20/10 — 1957 Я почему-то считала Куприна очень старинным писателем, вроде Вяземского и вдруг обнаружила, что он на несколько десятков лет ближе. Приятное открытие, он хорошо пишет. 

1/11 — 1958 Да, он хорошо пишет. Почему он похож на Чехова, Герцена, Гейне, даже Тургенева. Чем? Одна эпоха? Или тонкость, изящность душевная. Грусть, Чайковский, нет, Шопен? Да, Шопен. Это — вернее. Значит, это мне ближе всего. Благодарю их за самопознание.

—ACRC. Таршис А. ДПК: спецификациум. 1958–1965, 1967. [б.м., б.изд., б.д.].

 

Сохранение связи между прочитанным и откликом на прочитанное отвечало, как видится, общему пафосу 1950-х Таршис: 

 

Мне не хватало не только дневника, но и «просто» записных книжек, и я завела уже специально-литературные — для записей «по поводу» прочитанного. Ведь чтение было главным содержанием моих 50-ых. Чтение и анализ. Я впитывала в себя, как губка, всё: технику литературную (потряс Флобер и Чехов, Достоевский, Тургенев и Данте), тематику (поразил Данте и… Чернышевский, философские и… публицистика конца 19 века, но и древне-греческие трагедии в переводе Мережковского), и психологию (как я была внимательна к страданиям мадам Бовари, Тургеневской Аси, к Бальзаку и пр. и пр.).

— Из комментария Таршис 1999 г. из ACRC. ДПК спецификациум. 1958–1965, 1967. [б.м., б.изд., б.д.].

 

Однако в более поздних записях, как, например, в «Системе мыслей: дневнике прочитанных книг» (начат в 1967 г.) — совместном читательском дневнике Таршис и её мужа Сергея Сигова, — видно, что содержание записанных произведений начинает играть куда менее значимую роль для формирования отклика: для целого ряда записей основой для построения первой сентенции Таршис выбирает тот или иной лексический, фонетический или визуальный раздражитель. Например, на странице «А. Белый. Стихотворения и поэмы. 1966» первая запись Таршис выглядит следующим образом: «Белые стихотворения, синие поэмы» (можно попытаться интерпретировать отклик Таршис, как связанный с содержанием прочитанных стихотворений и поэм Белого, но скорее всего это отклик на цвет обложки большой серии «Библиотеки поэта», в которой выходила книга Белого, которую читала Таршис).

В 1967 году Таршис переписала начисто все записи из ДПК в пять толстых записных книжек, изготовленных из тонких тетрадей (одна толстая книжка состояла из шести-семи тетрадок). Каждый конволют получил своё название согласно той немецкой открытке, которая помещалась на обложку. Так были собраны «Темница» (записи о прочитанном в 1955–1956 гг.), «Жест» (1956–1957), «Череп» (1957–1958), «Бочка» (1958–1959) и «Кресло» (1962–1965). Позже были собраны две книги под общим названием «Аквариум» (1 и 2), где были зафиксированы книги, прочитанные в 1968–197?, однако отклики записывались лишь начиная с 1995 года. Последняя записная книжка с названием «Новая метрополия» содержала список прочитанного за 1997–1998 гг. При этом Таршис дополняла записные книжки новыми высказываниями на протяжении всей жизни, порой делая значительные промежутки в 10-15 лет. Таким образом, возникали многолетние диалоги с самой собой, с каждым новым откликом всё дальше уходящие от прочитанного текста. Подобный метод нескончаемой авангардной лаборатории Таршис позднее назовёт «синектическими цепочками». 

Понятие «синектика» Таршис почерпнула из одноименной статьи Д. Иорданского, опубликованной в 1969 году в газете «Неделя» и присланной Таршис Сергеем Сиговым из Ленинграда, где он служил в армии. Этим термином она обозначила метод «„вторичного поиска“ слов, фраз, образов из собственного литературного архива для новых стихов и романов». Синектический метод письма можно назвать одним из самых важных в творческой практике Таршис, особенно сильно он повлиял на её прозаические тексты, некоторые из которых, как, например, роман «Идол» из тетралогии «Песни принца, владеющего ключами», почти полностью состоят из фрагментов писем, дневников (в том числе и из ДПК) и черновиков. ДПК были тем местом, где Таршис сначала производила литературный материал, а затем откуда она его черпала для дальнейшего творчества. В этом проявляется особое отношение Таршис к прочитанному: тексты, вне зависимости от тематики и жанра (в ход шли художественные и научные книги, литература по теории коммунизма и школьные учебники и т.д.), воспринимались ею не как изолированные от её собственного творчества миры и вещи, но, подобно топливу, как источники для возможной апроприации. 

На примере ДПК хорошо видна одна из ключевых особенностей творчества Таршис — а именно его процессуальный характер. Дневники никогда не воспринимались завершёнными, они пополнялись из года в год, порой, как это произошло с «Системой мыслей», превращаясь из «читательского» во вполне личные записи о бытовой стороне жизни (при этом не утрачивая свойственной Таршис языковой изощрённости). Вместо завершения тетрадей ДПК, Таршис занималась их повторной «литературной» обработкой, составляя различные — как она утверждает, «произвольно выбранные из ДПК с произвольной фрагментацией и композицией» — циклы: «Весёлые котлеты», «В подарок пугливой публике», «Собачьи мечта», «Марш в бане», «Коктейль и солома». В процессе фрагментации и выборки родились такие книжки «Попугай господа», «Мадонна» и «Вторая Мадонна», а также публикуемая «Рыжая птица». 

В 1999 году Таршис предприняла попытку перепечатать записи из ДПК по годам. Такая форма, по её собственным словам, «полностью уничтожает диалогичность и взаимосвязь записей разных лет, но зато даёт панораму времени», а именно эта задача, как видится, вышла на первый план в процессе формирования «Полного собрания сочинений», над составлением которого Таршис работала с конца 1990-х годов до самого конца жизни. Такая практика подсвечивает не только свободное обращение авторки с материалом Дневников, о котором уже было сказано, но и встроенность этого проекта в более масштабные практики самоархивации — сохранения, консервирования, систематизации и комментирования всего массива созданных ею произведений. ДПК, с одной стороны, выступает внутри этой практики материалом, из которого черпаются новые стихи, диалоги и сборники, а с другой, сам относится к жанру, напрямую связанному с архивацией и систематизацией читательского опыта. 

«Рыжая птица», фрагменты из которой представлены в настоящей публикации, была одной из попыток Таршис применить к ДПК принцип «фрагментации и “завершенной” композиции». На данный момент точно известно, что в книгу вошли записи из ДПК «Темница» и «Череп», в которых она записывала отклики на прочитанное с 1955 по 1957 год. В отличие от других сборников, «Рыжая птица» была одобрена Таршис как «завершённое» произведение. В 2001 году на полях своего Полного собрания она пишет: «На взгляд 2001 г. — вполне сносно, если сделать несколько маленьких купюр. И, может быть, издать без названий прочитанных книг, которые даже поводом для записей не являются? Выбор и отбор 1967 года вполне грамотен и почти без лишнего». А в 2012 добавляет: «Мнение 2012: Согласна — интересно. Но названий книг убирать не надо»*. 

Структура записей в «Рыжей птице» однотипна: сначала — фамилия автора и название прочитанного текста, затем, опционально, указан год прочтения, дальше, датируемые по годам и числам — «отклики» Таршис. Представленный в «Рыжей птице» круг чтения Таршис относится приблизительно ко второй половине 1950-х годов. «Отклики» же по преимуществу — первой половины 1960-х. Временной зазор между первым прочтением и выбранной для композиции книги записью позволяет говорить о сознательной стратегии стирания очевидных связей между откликами и прочитанным, деконтекстуализации представленных в книге сентенций. 

Однако факт, что Таршис решает в 2012 году сохранить названия произведений, позволяет думать, что не всё так просто. Особенно если учесть, что существует множество подборок из ДПК, в которых полностью стирается всякая связь с прочитанным и остаются лишь отклики Таршис. Сохраняя же в «Рыжей птице» выходные данные прочитанных книг, Таршис тем самым сохраняет и внешнюю структуру читательского дневника.

Таким образом, «Рыжая птица» балансирует между двумя разнонаправленными жестами: деконтекстуализацией, стирающей очевидную связь откликов с прочитанным, и формальным сохранением библиографического аппарата, который эту связь намечает. Именно это делает «Рыжую птицу» показательным примером того, как складывался синектический метод Таршис — для неё было невозможно завершить проект ДПК, но именно эти дневники стали материалом для последующих композиций, сборок, «найденных» стихотворений и других художественных текстов. Знакомство с «Рыжей птицей» позволяет увидеть, как читательский опыт первой половины 1950-х годов оказался преобразован Таршис в самостоятельный и самобытный метод письма, где прочитанное никогда не остаётся лишь прочитанным, а написанное — окончательно завершённым.

За возможность этой публикации хочется поблагодарить архивариуса Центра русской культуры Амхерстского центра Надежду Спивак за предоставленные сканы книги и сам Центр за разрешение к публикации.   

В публикации сохранены все особенности грамматики и пунктуации оригинала. Текст, зачёркнутый Таршис во время позднейшей редактуры, убран из настоящей публикации.

 

— Евгения Овчинникова 

 

---

 

 

ИЗ КНИГИ «РЫЖАЯ ПТИЦА»

 

Мирошниченко «Азов»

1963

24/I Аня?

17/V Ничего не происходит.

 

Цвейг «Новеллы» 

1964

24/X Чем ближе к истине, тем ближе спасение.

 

Тургенев «Первая любовь»

1962

22/VIII Какая, однако, первая любовь одинаковая. Как закон.

 

1964

24/X Везде железо.

 

1966

17/XI Везде люди желающие.

 

 

Говард Фаст «Тони и волшебная дверь» (1956)

1962

24/IV Я выискиваю экстатичность. Пбравда?

 

1964

7/VIII Юмор — вещь потёртая.

 

Диккенс «Домби и сын» (1956)

1966

1/IX Все разные. Одни мёртвые, другие живые. 

 

Соболев «Морская душа» (1956)  

1963

3/VIII Когда в нервах пусто, значит, обманули. 

 

Конан-Дойль «Шерлок Холмс» 

1964

24/X Любое событие — искусство.

 

1966

25/XI Любое искусство — течение.

 

 

Чехов «Чайка»

1964

24/V Все мысли какие-то обратные.

4/XII … Заврусь вдруг, неверно одумаюсь.

 

Новиков-Прибой «Цусима»

1962

26/IV Всегда ли участник очевидец. 

 

Байрон «Чайльд-Гарольд»

1961

26/IX Интересно, а имеет ли человек вообще право любить что-нибудь? К чему-то привязываться?

 

Чернышевский «Что делать?»

1963

8/VIII А вот если сосну наклонить.

 

1964

7/VIII Она всю морду исцарапает. 

 

1965

2/VIII А у кого вся его морда с собой?

 

 

Тургенев «Дворянское гнездо»

1962

24/IV А мы, как мёд, бываем. Мягкие.

16/VIII Бываем, и как улей деревянный.

 

1966

4/XII А писательство — удобная форма жизни. Душеспасительная. Как тот. Апостол.

 

Герцен «Сорока-воровка»

1966

4/XII Живу в ящичке, где мог бы вырасти цветок. Любимая.

 

Мережковский «Железное кольцо» 

1965

23/VI Кто же меня убил, а?

17/VIII Опыт наивности.

 

Мериме «Письма из Мадрида»

1965

14/V Не люблю подкупать обстоятельства.

 

Л. Толстой «Два варианта истории улья»

1962

5/VI Месяц-улей

 

 

Салиас «Самозванка» (1956)

1966

9/XI Мне теперь прямо советуют развиваться не в ту сторону. Не в нужную.

 

Золя «Жерминаль»

1963

3/VIII В деревьях смысла нет, разве что — идея.

 

1964

13/XII Гусь в деревьях сидит. Гусь.

 

Козлов «В азиатских просторах»

1962

17/XII Моя психика просто придавлена.

 

1963

4/II Сознанием своей общительности.

 

 

Мериме «Избранное» (1958)

1963

29/X Почему никто мне курицы не несёт? Вместо цветов.

30/X Все знают, что у меня нет аппетита на куриц. Что я от них кашляю.

 

Стендаль «Ванино Ванини»

1962

30/XI Не то я живу, не то люблю.

 

А. Франс «Рассказы»

1962

26/XI Трусь у любви в подножии. Любовь сдавленная висит, а всё остальное порхает, порхает.

 

1964

4/XII Если до звериного дело не доходит, значит — человечное. 

 

Доде «Джек»

1964

4/XII Говорят, что обнажённость сама по себе эстетически невоспитанна. 

 

?? «Соломенный фельдфебель»

1962

8/X (... С рваным альбомом, с цветами в туфлях.)

 

1965

1/IV Сварим доблесть, как свору кур.

 

 

Степняк-Кравчинский «Андрей Кожухов»

1964

13/IV Течение широкое, но рядом с руслом.

 

Мериме «Двойная ошибка»

1962

9/V Да, или ты — своему характеру, или ты около своего характера. 

 

1963

8/VIII Я — Диоген.

30/X Привет, брат, если ты тоже.

 

1964

13/I В муже — пустоте сижу.

 

1966

13/II Оттенки тела. 

 

 

Вольтер «Простодушный» 

1961

12/9 Что такое вообще первое впечатление?

26/X Это мгновенная гениальность.

 

1965

23/VI О безумием.

 

Шекспир «Генрих IV»  

1962

14/XII … Буду вспоминать, как было хорошо. Сколько прекрасных венков с настроениями.

 

1963

10/I Люблю. Выстрелить бы кому-нибудь в голову. 

26/V А, может, застрелиться? Вопль.

 

Мопассан «Монт-Ориоль»

1962

12/I Да ведь любовь где только не удержится. И на шатком сердце сидит.

 

 

Эврипид «Ипполит» 

1961

15/VII Сомнение — это хлеб.

17/XII Прикрываю неопределёнными выражениями свою робость. Надо работать.

 

1963

4/II Хи. 

 

Куприн «Гранатовый браслет» (1957) 

1963

4/I … Всё верю в чудеса, а мне всё корзиночку с удивительностью подносят.

 

Мамин-Сибиряк «Приваловские миллионы» 

1962

25/IX Я похожа на вербу очищенную.

 

1965

25/X Вроде людей.

 

^{Редакция благодарит Августа Сергеевича Сигова за разрешение опубликовать фрагмент «Рыжей птицы»}