Poetry magazine is conceived as a trilingual publication, featuring professional literary translations into English and Spanish for each piece. Unfortunately, the editorial resources are currently extremely limited, and not all published materials are accompanied by such translations. At present, we are working both on new issues of the magazine and on translating already published materials into English and Spanish. We invite readers to explore the original Russian version of this publication.
I.
Андрей Тавров (1948, Ростов-на-Дону — 2023, Москва; настоящее имя — Андрей Суздальцев) — поэт, прозаик, эссеист, творивший до последнего дня. Под влиянием его фигуры в русскоязычной поэзии была сформирована (равно как и продлена по линии Алексея Парщикова) альтернативная ветвь поэтического метареализма. Сегодня вместо строгого литературоведческого анализа мне хотелось бы предложить читателю посмотреть на некоторые черты, свойственные поэтике Таврова.
Если читатель уже сталкивался с его текстами, то высока вероятность появления, например, такого вопроса: «Зачем нанизывать имена из мировой культуры?». Однажды мне удалось об этом прямо спросить, и Тавров мне ответил: «Имя — это миф». Далее последовал разговор о стягивании каждого мифа в общее пространство — без осязаемых культурных границ. Подобный интертекстуальный подход невозможно приписать постмодернистской традиции бессознательного разрушения авторского голоса через цитацию. Наоборот, в этой идее прослеживается процесс сохранения, открытия каждого имени как мифа в изначальном мифе; нанизанные фигуры, не растворяясь, отсылают к прошлому и устанавливают прочную связь в общемировой системе знания — и эта связь не могла бы быть осуществлена без «разрыва» с рациональной стороной словесности.
Эту мысль Тавров подробно развивает в книге «Поэтика разрыва»: «Поэзию-то и любили, и желали, прежде всего, за то, что она приобщала к этому блаженному плану, вводила в разрыв времени... в абсолютный, существенный разрыв, ведущий человека к своим собственным истокам, намного более глубоким, чем интеллект» (1). Кризис европейской системы знания, основанной на заострении интеллекта и повышении его производительности, и способы преодоления этого кризиса — вот что занимает поэта. «Один из вариантов выхода из кризисной ситуации я вижу в возвращении к словесному символу, как слову разомкнутому, слову живому, не равному себе, но устремлённому к тому, что превышает его наличные и очевидные смыслы и его функционирование как контекстуального знака» (2). Тавров отказывается от филологической дифференциации, от традиционного понимания второй стороны языкового знака (как нетрудно догадаться, от означающего, «плана выражения»), от дихотомии субъекта и объекта — и от любого научного разграничения, ставящего перед собой достижение логичности и ясности. Его поэтические циклы («Проект Данте», «Часослов Ахашвероша» и другие), его эссе о природе слова призывают читателя — как равного себе — к молчанию наблюдателя, к трансформации в сторону мифологического мышления. Используя в текстах символы и мифы мировой культуры (от Медного века до Новейшего времени), Тавров осуществляет кризис европейского логоцентрического языка, превращая «разрыв» в метод смещения смыслов.
II.
Развёрнутое выше рассуждение показывает «дважды преломлённую» оптику Таврова: поэт, сформированный условиями Западной цивилизации, улавливает кризис западного знания и обращается к восточному — но осмысляет его с позиции европейца, ощущая отчуждённость христианства от наследия философии, к примеру, дзен-буддизма — но, опять же, стремится к последней (3). Подобное различение описывает и биографическое движение самого поэта от вербума — слова-инструмента, слова европейской науки и классификации — к логосу, слову, которое не означает, а присутствует. В ходе размышлений Тавров раз за разом возвращается к европейским мыслителям после опыта восточного знания, прозревая в отдельных фигурах (Кьеркегор, Блейк, Циолковский) близость к трансцендентному — «Бытию», «Реальности», найденному божественному свету.
Ключевое различение «вербума» и «логоса» — в запредельности второго, и «вот почему с ним затрудняются иметь дело в период "торжества точных наук" — его трудно проконтролировать» (4). И далее — от логоса к молчанию, которое представляется читателю не немотой, а предельной полнотой речи. Как отмечает Ростислав Русаков, у Таврова «такое слово неделимо, как само отсутствие, непересказываемо, как молчание» (5).
Здесь обнаруживается парадокс, центральный для тавровской творческой стратегии: автор с широким кругозором, с высоким эстетическим порогом — человек, прочитавший, кажется, почти всё, — стремится не к наращиванию знания, а к его обнулению. Читатель со стороны видит эрудицию, многослойность, культурную насыщенность, но поэт обращён к тому, что предшествует всякому познанию, — к речи-до-познания.
III.
Итак, молчание как орган поэтического зрения. Здесь необходимо коснуться темы бессознательного — не в клиническом (фрейдистском) смысле, а в том, который развивает Жак Рансьер в философском труде «Эстетическое бессознательное» — и обратиться к тому, что Тавров, вслед за Беньямином, называет «аурой» слова. Поэт у Таврова — не тот, кто знает и транслирует знание, а тот, кто познаёт, причём познаёт через отказ от познания. Бессознательное здесь — тот слой реальности, к которому сознание не имеет прямого доступа и который открывается только при отключении рационального контроля. Поэт, таким образом, познаёт, разучиваясь знать. Речь не о невежестве («поэзия должна быть глуповата»), не о намеренном антиинтеллектуализме — а о том, что в традиции дзен-буддизма называется «умом начинающего» (shoshin), у Николая Кузанского — docta ignorantia, «учёным незнанием». Тавров, прошедший через толщи европейской и восточной культуры, приходит к не-знанию как к приобретённому состоянию — выработанному в результате долгого творческого пути. Каково в таком случае наследие поэта? В каком состоянии его архив?
IV.
Тавров окончил филологический факультет МГУ, работал журналистом, сценаристом на телеканале «Культура» и на «Радио России», — с одной стороны, его биография показывает всё ту же европейскость гуманитарного пути, но, с другой стороны, и столь же последовательный отказ от неё — в роли редактора журнала «Гвидеон», в деятельности издательского проекта «Русский Гулливер»…
Нынешнее состояние архива — вопрос, заслуживающий отдельного и пристального внимания: оно отражает обговорённые выше черты тавровской поэтики. Материальное наследие поэта (помимо опубликованных книг) продолжает систематизироваться. Его физический объём — пластиковый контейнер на 50 литров, наполненный папками: рукописями и машинописями, записными книжками, внешними жёсткими дисками, разнородно собранными после смерти поэта в его квартире на 2-й Радиаторной и на его даче. Среди папок — телефонная книжка, каталог домашней библиотеки с указанием расположения книг на полках (который сам по себе — карта интеллектуального пространства поэта, ключ к литературным и философским связям), а также цифровые фотографии из поездок, многие из которых включены в оформление журнала «Гвидеон» и авторских книг Таврова.
Степень оцифрованности архива — «в процессе». Значительная часть рукописей отсканирована, однако главные вызовы — расшифровка, атрибуция и систематизация. Рукописи, датируемые 2011–2023 годами, представляют собой хаотичный поток: отрывки текстов на разных непронумерованных листах, беловые варианты с пометками и черновики-палимпсесты. Рукописные тексты с трудом поддаются атрибуции из-за неразборчивости почерка, что затрудняет их соотнесение с публикациями и (что особенно важно) выявление неизданных стихотворений. Иначе говоря, наличие неопубликованных текстов в архиве можно предположить — но чтобы эту мысль подтвердить, требуются и время, и исследователи.
Так или иначе, архив поэта, идущего от логоса к молчанию, сам существует в состоянии рассеяния — между цифрой и рукописью, между опубликованным и неизданным, между расшифрованным и непрочитанным. Наследие поэта отражает характерное противоречие: с одной стороны, он был широко публикуемым автором, с другой — многие его книги и журнальные публикации (особенно в «Гвидеоне») сегодня уже стали библиографической редкостью из-за малых тиражей. Ситуацию отчасти исправляют издаваемый в «Русском Гулливере» четырёхтомник авторского собрания стихотворений, и начатая проектом «Книги АТ» публикация неизданных работ Таврова (к настоящему моменту вышли две книги — роман «Гимназистка» и цикл стихотворений «Ангелы Константина»). Центром текстологической работы в какой-то момент станет мемориальный сайт, для которого уже обработаны сканы некоторых вещей — например, поэм «Царь Эдип» и «Прощание с ипподромом». Продолжается загрузка оцифрованных рукописей, уточнение биографии поэта и составление исчерпывающего библиографического списка.
Логичным продолжением этих процессов могли бы стать научная конференция, посвящённая творчеству Таврова, публикация неизданного и републикация труднодоступного, а также составление подробной документированной биографии (для чего жизненно необходимо зафиксировать воспоминания современников и коллег) — и, в отдалённой перспективе, создание полного академического собрания сочинений, включающего не только поэзию и прозу, но и эссеистику, дневники и другие тексты. Только тогда станет возможным проследить в достаточной полноте ту траекторию — от «вербума» к «логосу», от «логоса» к молчанию, — которую в русскоязычном поэтическом пространстве совершила фигура поэта.
V.
В исходе творческого пути — в ситуации не-знания — нет необходимости стремиться к наукообразному европейскому мышлению. Есть задача осуществить его разрыв и выйти в изначальную позицию, — но какова она? Тавров, кажется, отвечает на этот вопрос самой структурой своего письма. Его поздние тексты всё более тяготеют к тому, что можно назвать поэзией присутствия — которое неотличимо от отсутствия. Это не хайдеггеровское Dasein и не дерридианское différance, хотя и то, и другое здесь резонирует; это состояние, при котором слово совпадает с вещью в точке, где различение между знаком и означаемым теряет смысл.
И всё же — возвращение к присутствию или начало отсутствия? Возможно, сам дизъюнктивный алгоритм здесь ложен. Тавров своей поэтической практикой показывает слиянность присутствия и отсутствия, обозначает их как два имени одного и того же состояния по ту сторону знания. Поэт, вышедший за пределы европейской рациональности, обнаруживает то самое «ни о чём» из названия статьи Кубрика (6), освобождая места для того, что не может быть названо.
И здесь архив поэта — единственный материальный след того движения. Перед исследователем встаёт задача проследить этот творческий путь, не отдаляясь от тавровского метода разговора о слове, поэзии и человеке. Обозначенные в текстах Таврова идеи — уже не столько иллюстрация кризиса, сколько его разрешение; разрыв прожит до конца — до той точки, где само понятие кризиса, как и понятие знания, должно раствориться в молчании, которое и остаётся, возможно, подлинной речью.
Источники:
1. Тавров, А. Поэтика разрыва. – М. : НП «Центр современной литературы», 2018. С. 114
2. Тавров А. Вневременное слово // Literratura.org : электронный литературный журнал. – 2019. – URL: [https://literratura.org/non-fiction/3291-andrey-tavrov-vnevremennoe-slovo.html] (дата обращения: 28.02.2026).
3. Тавров А. [Интервью] // Textura.club : сайт. – URL: [https://textura.club/andrej-tavrov-intervyu/] (дата обращения: 28.02.2026).
4.Тавров А. Наброски и заметки о слове в поэзии // Degysta.ru : сайт. – URL: [https://degysta.ru/esse/andrej-tavrov-nabroski-i-zametki-o-slove-v-poezii/] (дата обращения: 28.02.2026).
5. Русаков Р. О поэтике Таврова // Pyroskaphe.ru : Пироскаф. – URL: [https://pyroskaphe.ru/rusakov/] (дата обращения: 28.02.2026).
6. Кубрик А. Третий путь Андрея Таврова, или Алтарь ни о чём // Reading-hall.ru : Читальный зал. – URL: [https://reading-hall.ru/publication.php?id=35635] (дата обращения: 28.02.2026).
7. Тавров А. Стихи : [из книги «Часослов Ахашвероша»] // Воздух. – 2010. – № 1. – URL: [http://www.litkarta.ru/projects/vozdukh/issues/2010-1/tavrov/view_print] (дата обращения: 28.02.2026). – PDF-формат.
8. Зейферт, Е. Китайское в новейшей русской поэзии // Новое литературное обозрение. – 2018. – № 154 (6). – С. 255-278.
9. Ионова, М. Андрей Тавров. Письма о поэзии: статьи и эссе : [рецензия] // Voplit.ru : Вопросы литературы. – май-июнь, 2012. – URL: [https://voplit.ru/article/andrej-tavrov-pisma-o-poezii-stati-i-esse/] (дата обращения: 28.02.2026).
10. Страница автора: Андрей Тавров // Licenza Poetica : сайт. – URL: [https://licenzapoetica.name/authors/andrej-tavrov] (дата обращения: 28.02.2026).