Poetry magazine is conceived as a trilingual publication, featuring professional literary translations into English and Spanish for each piece. Unfortunately, the editorial resources are currently extremely limited, and not all published materials are accompanied by such translations. At present, we are working both on new issues of the magazine and on translating already published materials into English and Spanish. We invite readers to explore the original Russian version of this publication.
В настоящей публикации представлена четвёртая книга («Над кассой голосов») машинописного собрания стихотворений Нины Искренко, составленного самой автором. Сборник не имеет авторской датировки — предположительно в него вошли стихотворения 1982–1984 годов. Тексты воспроизводятся в том виде и в том порядке, в каком они представлены в машинописном сборнике. Среди них — как уже знакомые читателям довольно известные стихотворения (скажем, «В Столешникове лето»), так и ранее не публиковавшиеся тексты. Редакция благодарит Александра Кузнецова за разрешение опубликовать эти стихотворения, а также за всемерную поддержку в работе с наследием Нины Искренко.
НАД КАССОЙ ГОЛОСОВ
катрены и гармонии Шуры Шрамовой
***
За тридцать это старость
Сварила кофе и забыла выпить
Сказала дай а он не оглянулся
Открыла дверь они пришли за сыном
Скорей бы сорок
Вновь помолодею
надену что-нибудь что вырастет в лесу
с большим карманом
запрячу день сегодняшний подальше
ПОДУТРЕННЯЯ ГИМНАСТИКА
Дюжина картавых карликов
села в сто скорлупок марлевых
и отправилась
Стопка рубликов картонных
в стайку зябликов гортанных
переплавилась
Перемолвилась могила
с баобабом из журнала
и заснула
Вышел палец из компота
вдвое выросла лопата
в джунглях шлёпнули кого-то
Свет звонок голубовато
Переходим к водным процедурам.
***
Параметры паренья таковы
на вертикаль наверченная воля
плюс пластика
плюс нечто огневое
с избытком растворённое в крови
Плюс цело море разлюли-травы
страхующей от мнимого паденья
Рук распростёртых слитное потенье
сжимающих колы и топоры
Параметры предсмертья наяву
пересекут абсциссу с ординатой
между юродивым и ординарным
огородят квадратик на юру
А всё ж красней когда не на миру.
КАТАЛОГ
Два филолога и Хренолог составляли каталóг
Одна стена каталога была
совершенно чёрная
с маленьким неприличным словом
нацарапанном в самом конце
Другие стены были невидимы
при обычном освещении
Роль короля каталога
исполнял слегка замусоленный мальчик
средних лет
постоянно находившийся в командировках
Доступ к сведениям
был открыт только тем
кому ничего другого уже не оставалось
Ориентироваться им приходилось по звёздам
а также с помощью специальных табличек
Первая ЭТО НЕ ЗДЕСЬ
Вторая ВАМ НЕ СЮДА
Третья РАНЬШЕ НАДО БЫЛО
Четвёртая ПОПРОБУЙТЕ ПОЗВОНИТЬ ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ
и так далее
Работа с каталогом начиналась за несколько минут
и кончалась в глубоком овраге
до востребования
Желающих просили сделать запись
в книге отзывов
Это зеркало говорили одни
Другие не соглашались Это сама жизнь
Третьи считали сном всё происшедшее с ними
Четвёртые просто сообщали что идут в баню
Пятых уносили на носилках
и так далее
***
Не будет слова я
не будет слов тебя тебе
не будет снов а явь
замедлит свой приятен бег
Не будет слова бог
распластанный расхристанный
А будет снова бок
в крови на чёрной пристани
А будет с глиной снег
искромсан как халва
И будут падать в смерть
слова слова слова
И будут прятать в прах
Червивый липкий душный
Под утро память-враг
задушена подушкой.
НЕОКОНЧЕННОЕ
Небо сморщилось и выплюнуло бурю
Деревья в ужасе замахали руками
Камни похолодели
а воздух
изрезанный скрипом тормозов
выплёскиваясь из тазов
бирюзов
………….
………….
Сизов Сизиф Саваоф
………….………….
………….
………….
Точка.
И только ноги догоняют голову
отвинтившуюся как шарик туалетного
бачка
P. S. Первая и последняя строчки
идут навстречу друг другу
как проходчики в горном туннеле.
ОРГАН ЗВУКА
I.
Óрган звука
Орга́н
Органичность мелодии жизни
Органической массы клокочущей звёздный исход
Организм наизнанку
Раскрой положи загляни
Ничего
Ничего кроме скопища
безобразных прожилок и хорд
Ничего Так откуда
в уязвимой конструкции плоти
появляется голос
одиночка пришелец мутант
По каким коридорам
бредёт он и в двери колотит
из толпящихся множеств
единому дан
II.
Поле зренья Поля́
Половина земли на ладони
Половина земли половодье
остальное полынь
И глаза-полыньи
поливают живою водою
эту даль беспробудную
бесконечную зелень и синь
А на сером холсте
превращается зелень в горчицу
изгибается линия
отсекавшая синь от земли
И на ней вырастают
неизвестные времени лица
и нездешних пространств
очертанья
проходят
вдали
ВОСПОМИНАНИЕ О ЯКУТИИ
I.
Прощание род бумеранга
Часов карусельная почта
Измятый билет д о с в и д а н ь я
не глядя бросаешь назад
Там деревце в центре ладони
в таблице душевных расходов
в тяжёлой чешуйчатой маске
теряет смычок за смычком
Там вкопанный в каменный воздух
как смерть распускается ястреб
и сопки ржавеют на совесть
и пить не даёт высота
Стоит на ристалище взлётном
н и ч е й н о г о а д р е с а рыцарь
и машет последней пятёркой
за тысячу лет до тебя
II. (геофизик)
Стоит он в лесу листотелом
Как лес из себя происшедший
Как лес на себя непохожий
Собой говорящий как лес
Он лепит росу на ресницы
он дёргает красные стрелы
и целится в грудь горизонту
и падает не долетев
Наследник травы и зенита
брезентовой ясности рыцарь
прямым электрическим пальцем
он водит по телу земли
Вдали от тропы караванной
он ищет в ней пульс колокольный
Прощание род бумеранга
воронка в иссохшем ручье
***
Верхом на летающей лестнице
играя на скромной спирали
расти и от солнца отстреливаться
и пробовать ветку сырая ли
Клубком по коричневым поручням
скатиться в разбитое блюдце
озёрного марта и фары чиня
простить И седлом поперхнуться
И вспомнить ручьями текут облака
и плавятся смуглые камни
на шее вершины не тает аркан
и реки слагаются в гаммы
и всё это можно руками
ИГРА
Мозг на пределе
Масть на исходе
Можете встать и уйти
Месть неуместна
Не в обиходе
Выход направо Утих
ветер Чего ж
не хватало в колоде
вроде обычный расклад
Дамы в помаде
гусары по моде
ночь канделябры Арбат
Ночь контрабандой
везла бакенбарды
и девятнадцатый век
Крупные планы
Резкое пламя
щёк оттеняет смех
Сударь без лапы
Снимите шляпы
Чао Арбат снег
Чао И снег
словно вялый прикуп
в морду летит и вверх
Крикнут вдогонку
или не крикнут
Постойте же Гулливер
Что Вы вспылили
Проигрыш или
иное гонит Вас прочь
Вас не узнали
Вам отказали
в праве на эту ночь
Вас не любили
Выскочит или
Нет же конечно нет
Козырь прокинешь
в тёмную Финиш
Пусто Арбат снег
ЭКСПРОМТ НА ТУАЛЕТНОЙ БУМАГЕ
Позывные вискозного спазма
Трёхэтажный желудочный вопль
Кафельный слой
Нуль-экзистенция разума
Ш о р т и с с и м о
Поза экстаза
Пауза
П а у з а
П а у з а
П А У З А
псс — с — сс
В СТОЛЕШНИКОВЕ ЛЕТО
Сколь угодно поздно
но не позднее поцелуя
Уклончивый свет вольфрамовых лун
Боковая тишина
Роликовая любовь
на королевской скорости
Женственно и спортивно
Аромат тополиных объятий
Дрожа и обламываясь
Ниже и тоньше
и с ходу запутавшись
на разрезанном козырьке газона
откуда не видно
усатой старухи в мышином подъезде
и на балконе улыбающегося паралитика
с обручальным лицом.
ВСЯ ЖИЗНЬ И ОДИН ДЕНЬ
(прогулка в двух частях)
Часть первая. Один день.
и щели шипели и пол шепелявил и поле
плевалось и пухло
Сорочьих часов колотушки
лупили в скорлупку продмага
Ложились фасады
Фаянсовый слон танцевал разбивая колени
И лани в троллейбусном парке
метались
и рыли рогами раскрашенный глобус
И только на самом краю человечек пропащий
небритый и нежный
И струйки И хрустнула ветка
И только последний в углу таракан черноплодный
и топот подушек жующих ночные гримасы
Кремация завтра попозже придите с цветами
Часть вторая. Вся жизнь.
Пришли а за́мок на замкé
В кустах чудовище смеялось
Ему никак не удавалось
проделать дырку в колобке
Зеленогубые текли
и захлебнуться приглашали
Жабо решетчатое жабе
мешало всхлипывать в пыли
И насосавшись соловьёв
запив сиренью скромный завтрак
прошла колонна динозавров
предчувствуя удачный клёв
А человечек был один
Он запускал воздушный ребус
И звёзды подплывали греясь
Когда он звал их динь-динь-динь
И крыши краешек бубнил
Над парком тучи пролетали
неся в кривоколенной таре
букетик пасмурных чернил
***
Круги расходятся под ноль
Слеза вставляется в бинокль
как роза в амбразуру
Металл притягивает свет
Монета лепится в предмет
Метла всех образумит.
***
Сыпучий почерк беглеца
Прощальный си-бемоль на щёчке
Ц е с а р и о
на самодвижущейся дощечке
Выпрямись под тяжестью
сиамских глаз
сахарный пульс отряхни
и в маковой сорочке
войди в колышащийся крупнопанельный лес
а к и п о с у х у
ДИАПАЗОН
Инфратрепет —————— Ультрастрах
Натянутая в кровь горизонталь
Сталь
наклеенная на колдовство
сползающая вкривь
обрывающая рукав
Оставь
УДАРНИК
В аргоновой ванне
В озонном ознобе
в азартно-назойливом хохоте рока
угарный арахна
четыреждырукий тарантул
бенгальский огонь на оси табурета
в сиреневых стрелах
в сосущем к р е щ е н д о
в курчавом зернистом прибое
А после
в буфете ведро лимонада
Из лифта под ливень
под мышкой хрустальные потные туфли
Последний троллейбус
трояк до субботы
Эй друг Закурить не найдётся
мои вот намокли
ПРОЩАНИЕ
Полночь лоскутная вянет пятном на запястье
Пуще и пуще рассвет
Цепь коридорная мается
Птичьи уключины
клетчатый сон доедающие
глаз голубые мозоли промоют без трепета
Красною пылью приманят бескрылые яблоки
Невозвращённая тень отлетит
промокашкою
шляпкой от жёлудя
смяв воркотню голубиную
Встань поскорей
заземлённую шею расправив
Вытопчи снег со слезами следов догорающих
Синий цветок на запястье увянет
в безвестности.
ОРАТОР
Бумажные крылья салфеток
и маслом заклеенный рот
Мы любим родной огород
Нам ветер крахмален и сладок
Пускай ненасытное солнце
пузатит удобренный плод
Зачем небоскребы и танцы
Мы любим родной огород
Нам весело в дни юбилеев
Мы в будни сурово молчим
В мужчинах мы ищем мужчин
Сараи нужны для сараев
Мы с радостью сделаем трудно
И бубном звеня по спине
Сопя утиралась трибуна
и с лаем летала во сне.
***
Говорил своей хохлатке
В голубом платке с получки
вдоль по Пироговке
Говорил Уедем Рита
заработаю на хату
будешь ты обута
Будешь кушать апельсины
коврик купим с полосами
там красиво Север
Отводил рукою пряди
льнул картофельным медведем
говорил Уедем
Говорил Ни капли Баста
Чтоб ей скверной было пусто
Завязал я Рита
Говорил Последний раз а
В рот упала папироса
Магазин закрылся
Тронул крепко одичало
Раздавил в кульке печенье
Сплюнул непечатно
Так и шли законным браком
к задним бедам кислым брюкам
Плыли к боку боком
Эх российские бурёнки
Голубые табуретки
Масловки-Таганки
***
Мужичонка пьяненький
в голодную губернию
возвращаясь до́ дому
в тамбуре сидит
Слюнкой весь закапался
и коровье мясушко
на неделю до́бытое
по очередям
по полу насыпалось
что твоя блевотина
и бежит верёвочка
вниз под колесо
Ой вы люди добрые
пособите бедному
ехать ему к деточкам
сто пятнадцать верст
КОНЕЦ ВЕКА
(три слова)
Слово I
Свисает время Вавилонской лестницей
Цепляйтесь кто горазд
Черезколёсица
Кипят киты в чернильницах
бастуют компасы
и розы вымирают подо льдом
Чертополоховцы палят из всех бойниц
сдувают с памяти
членят
на скатерти кирпичной
Быть злым никто не хочет не рожден
но лопается воздух
и щупальцами вниз кидается с небес
обезображенное з а в т р а
А кто-то сидит под кустом
и в дырку от пуговицы
разглядывает возраст созвездий
Слово II
Контуры сломаны
фактура стёрта
сопротивление упало до нуля
Нет ничего невозможного
Аквариумные кактусы
Асфальтированные самородки
Подойник женится на фритюрнице
А урожай зерноподданных ниже и ниже
Потомство не может приспособиться
вываливается из авосек
тонет в трамваях
рвётся через кордоны
Болваны
на что надеются
Ведь гнутых гвоздей никто не разгибает
Слово III
Сезон гвоздей
В котельной сухо
Минута загорается от минуты
У памятника третьего дня
опять снимали шапки
Все ждут какого-то конца
а он болтается в самом начале
Толпятся факелы
Потомки с лицами времён кометы Галлея
склоняются к планете
кидают на пальцах
кому снимать скальп
Какой это кузнец своего счастья
опять повесился
на стоп-кране
НИЧЕГО ОСОБЕННОГО ПРОСТО
Вращение слона
на скатерти арены
Вращение нутра
на шёпоте курином
Вращение пути
над перебитым храмом
Вращение луча
над купольным хребтом
Над кассой голосов
всплыть зеброухим хамом
прощением ручья
утешившись
Потом
ПЕРЕКРЁСТОК
(поэма-руина)
Участвуют герой
героиня
он
она
я
Шура Шрамова
город транспорт
явления природы
продавщицы регулировщики
интеллигент с рюкзаком
водители такси
толстые и очень толстые женщины
школьники пьяные прочие
а также несколько неотправленных писем
и снов без пробуждения
АННОТАЦИЯ К ПОЭМЕ
(краткое содержание и правила игры)
Руина — это то, что осталось
от того, что когда-то было.
Или от того, что могло бы быть.
Вот точка А — сердце перекрёстка, его центр. Четыре человека идут с четырёх сторон навстречу друг другу, чтобы соединиться в точке А. Они идут с разной скоростью, по дороге останавливаются, переходят на другую сторону улицы, теряются в толпе, думают о своём. Иногда поднимаются в квартиры и сидят там подолгу, забывая о цели пути. Поэтому трудно ожидать, что встречи их произойдут в заданном месте и в заданное время и вообще — что всё будет так, как нам хотелось бы. Кроме того, перекрёсток крутится вокруг точки А наподобие детского аттракциона, имитируя вращение земли и внутреннее движение в каждом из нас. Временами герои мелькают и сливаются друг с другом, меняются лицами и снами. Что ж, когда у будильника по крайней мере четыре стрелки и каждая показывает, что ей вздумается, вряд ли стоит спрашивать, который час. Может быть, это и не будильник вовсе, а какой-нибудь домашний флюгер или велосипед
для охоты на бабочек.
Спина к спине повернулась спиной
Звена звену не хватило в звене
Метёт и молотит
Меня к тебе
зима в зубах несёт по зиме
У вас есть зонтик? Тогда пойдемте под навес, уже начинается.
ПРОЛОГ
Шесть вечера Обещаны премьеры
Партнёры переходят тротуары
партнёрши улыбаются сквозь сон
Шесть вечера Дружинники на марше
Мамаши тащат вкусного побольше
на башне центробежный перезвон
Шесть вечера Работают тюльпаны
Такси перегоняют телефоны
и на подножках нет свободных мест
Торгуют курят падают целуют
Колёса крутятся мороженое тает
А героиня платит за проезд
Застыл статист в простительном наклоне
глазея на валютные колени
додумывая первый позвонок
Шесть вечера Пора бы и герою
Да вот он кажется одиннадцатый с краю
А впрочем рано Сказано п р о л о г
1.
Он сидел боком к столу и курил
Сквозь открытую дверь в спине
доносились звуки фортепьяно
их набралась уже целая авоська
они перекатывались и сладко шелушились
как молодая картошка
Он особенно любил
эти редкие блаженные минуты
когда она вытирала пыльную клавиатуру
его старыми трусами
пришедшими в негодность
Затянувшись напоследок
он прослушал заключительный вздох басов
бросил окурок направо
и включил радио
в спину ударило что-то тяжёлое
потом ещё раз
Он проснулся
Впереди был долгий рабочий день
2.
Нашатырные трели выводит глухарь-перекрёсток
В гнёздах свет погасили степенный
Широкое утро
У героя помечена красным апрельская карта
Он не спал эту ночь
перепробовал двадцать оттенков
но погоды всё нет
Героиня проспит до полудня на смятых конспектах
Выпьет кофе холодный
сквозь окно вспоминая вчерашнюю драму
и раздумав смывать
заповедную дрёму
разольётся на старом диване
листая истрёпанный том
зачеркнув этот день
и случайную встречу в Манеже
3. (шаг в сторону)
Разговаривали у киоска
две салатницы с майонезкой
Из автобуса выпал рваный
Подобрать бы вот-вот размокнёт
Но размял сигаретный кокон
представительный зычный тумблер
и сказал червивым подросткам
жадно нюхающим Не сметь
Пусть валяется бесхребетник
Пусть в глаза бросается гадость
Плюнул в урну забитую дрянью
хлопнул дверцей и ускакал
Зипуны поглядели мрачно
вслед бензиновой костоломке
Хорошо тебе в шапке финской
Подобрали и унесли
4.
Раньше он часто рассказывал ей этот сон
Ночью
на вокзале
в густом дыму гудков
в костре электричек
на кресте типа
П
О
Б Е Р Е Г И С Ь
З
Д
А
распята женщина
Женщина распята
Перекошенный рот
и волосы пылают
А - а - аа кричит распятая женщина
ночью
в костре
в дыму
на вокзале
её звали её звали её звали
Как же её звали
Он вздрогнул и открыл глаза
Тело звенело как ополоумевший телефон
Он снял трубку
и бросил её на пол
Потом повернулся нá спину
так и не вспомнив
и уже не пытаясь
Светало
Впереди был долгий рабочий день
5.
ШУ-РА МЫ-ЛА РА-МУ
В раму села роза
и сказала грустно
Шура дай щегла
А не то растаю
Шура не слыхала
молча тёрла мылом
деревянный крест
6.
Когда сползает чернота
по горлу телефонной трубки
и ног свиваются обрубки
в подобье рыбьего хвоста
Когда видением Христа
уже маячит торс и парус
и торс летит
я просыпаюсь
когда сплошная чернота
перечеркнув лицо и руки
и небо уронив на дно
толкает волглое окно
и топит шорохи и звуки
Лежу наматывая дождь
на вялый стебелёк дыханья
от пробужденья отдыхая
и не удерживая дрожь
когда копытя потолок
как необкатанную площадь
закрыв глаза читает лошадь
свой абсурдистский монолог
Отлив Корявая сосна
Обломки крыш пустые банки
Ожог на розовой изнанке
несостоявшегося сна
7.
В о з р а ж а т ь п р о т и в
цветка подчиняющегося лучу
причудливая робость
Т е м б о л е е ч т о
рука протянутая к плечу
есть прыжок через пропасть
8. (диспут)
Стол накрыли как для похорон
Героиня села посередине
В этом доме
трогательном как высушенный храм
тихо билась подо льдом одиночества
женская седая голова
Восемнадцать дураков
растворяли глотки
держали в руках блёклые яблоки
воспоминаний
скучали по красным ручьям любви
Герой угощал героиню пирожным
Она благодарила его руку
рассказом о смерти дерева
В разгар пиршества
интеллигент
весь вечер жевавший зефир молчания
поднялся и незаметно вышел
взяв рюкзак
Седая хозяйка хотела что-то сказать
но ей мешали жабры
и яркий свет толпы
В голове вертелась всего одна нелепая фраза
Берегись поезда берегись поезда
Когда всё кончилось
она поглядела на себя в зеркало
и проснулась
Впереди был долгий рабочий день
(Герой и героиня
вышли из её дома найдя друг друга
но так и не узнав об этом)
9.
Между мной и тобой
нет правды похожей на правду
и нежности нет
напоминающей нежность
Между мной и тобой
только вздох перекрёстка
на вздох перекрёстка похожий
только осень
себя повторившая трижды
в остановке ненастья
в остановке трамвая
и лица остановке короткой
Мы с тобой
словно в серой дождливой пыли
ты и я
Словно зубья пилы
горизонта
разорвавшие неба края
и застрявшие намертво словно
разведённые зубья пилы
10.
Герой приходит к ней когда одна
С закрытыми глазами тянет руки
перебирает стены потолки
ложится на траву
под снегопад
и ждёт и ждёт
и окунаясь в плоть
Но тут гроза
срывая ветер с крыш
прошла калёною иглою милосердья
он как и все проснулся
он проснулся
нашел её ладонь зажатую в своей
и приподнять не мог её тепла
и не умел дышать
и слышать разучился
и только кожа в нём ещё жила
Но тут опять гроза
и яблоневый сук
с тяжёлым хрустом отвалился
и он опять проснулся
и увидел
Как тень большого колеса
бежала осень скинув свитер
11. (шел трамвай десятый номер)
Шла пожарная машина
красным задом громыхая
по Садовому кольцу
Шёл по небу месяц-осень
перевёртываясь в лужах
честной денежкой шурша
Шёл во мне пиджак двубортный
плохо гнущийся в коленках
без улыбки на плече
Тихо-тихо шёл в кармане
лист запачканный словами
запоздалое письмо
Шёл в письме вопрос печальный
не имеющий ответа
не имеющий конца
Шли дела и светофоры
мчались бублики по кругу
шёл и плакал тротуар
Налетел холодный ветер
завертел и вверх подбросил
и рассыпал наугад
письма крыльев серу небу
письма осени асфальту
и твоё письмо ко мне
12.
Шура мыла раму
остервенело выкручивая тряпку
Телефон звонил по пустякам
мыло попадало в глаза
она поняла что ненавидит
Грязи накопилось порядочно
Ещё лет пять назад
она бы ни за что не сказала ему такое
А теперь может и повторить
Какую-нибудь гусеницу раздавить
жалко
за чужих детей больно
а тут
Таз опрокинулся
Она вытерла руки и ушла
Он говорит Ты плачешь только в кино
да над книжкой
после ужина
Не плюй в колодец своего отражения
13.
Который час Вчерашний
Есть газета Там в зеркале
Нельзя ль узнать Нельзя
И так до сумерек до тошноты до ссадин
Завтрак скучный как веник
Минуты хлюпают Время заржавело
Встаёт Одевается Ты куда Молчит Куда ты
Не всё ль равно И правда всё равно
Так по привычке спрыгнула наощупь
рванула на себя
но сексуальный тормоз не сработал
Плафоны звякнули упал рожок сапожный
и топ-топ-топ
Поправила подушки на диване
и стоя у окна долго смотрела
как облетает последняя бабочка
14.
Он прошёл два квартала
свернул и прошёл ещё
Купил в ларьке сигареты и журнал
«Советская Грузия»
Покатался на троллейбусе
на углу вылез и вошёл в общественный туалет
Пробыл там довольно долго
написал ей письмо на стене
обломком угля оставленным заботливым
поклонником общества “Спартак”
Пусть она н и к о г д а э т о г о
н е п р о ч т ё т
Письмо было такое
Ты
библиотечная фига
мучная ворона-Феникс
на колбасной жаровне
Дарю тебе ворота
лица запонки
поющий пенис
голос в застрявшем лифте
лифчик на лампе
акваланг ещё пол-акваланга
в полиэтиленовой плёнке
ватный тампон
четыре метра французского ситца
помойное ведро
и настурцию
Всё мать твою
А вместо подписи поставил крест
П
О
Б Е Р Е Г И С Ь
З
Д
А
15. (сумерки)
Как утонули в серебряных дюнах коробчатые
Брызжет очей паутина везучая
Сумерки
Поступь гаремная плещется в такт расстоянию
Рельсы кусает бездушная тварь на колесиках
Серый паук магазина глазеет намыленно
До смерти бить надоело в ладоши стеклянные
Пьяный заслон покатился за бабой смердящею
в бёдер пустые дюары вцепившись как в хлебницу
Пятятся бойкие
В ужасе пялятся девственницы
Перекрёстки ожиданием площадь невыпуклую
Пусть покрывается старостью
цепкой как ржавчина
время твоё
утонувшее в дюнах серебряных
16.
Прощаю Вам за давностью лет
все чужие улыбки
которые за Вас заплатят
и все мои ненадетые платья
прощаю вам за давностью лет
Прощаю Вас за ветхостью туч
отлучивших двоих
от ожогов выкипающего мира
Прощаю Вам и ржавое кормило
и запоздалой боли булькающий луч
Прощаю глушь забывчивым садам
прощаю молчание
скачущим каменистым склонам
а накаляканного на рваной обложке рыцаря
в будёновке
с помелом условным
не прошу
И не отдам
17.
Утром он получил ответ
Из разорванного конверта выпал
детский рисунок
вторичная повестка в военкомат
и какое-то одно слово
Он прочёл закрыл глаза и увидел жеребёнка
перепрыгивающего через трамвайные пути
Жеребёнок обернулся к нему и заржал
негромко и радостно
Он упал и проснулся
Светало
Впереди был долгий рабочий день
18.
Я вернусь к началу
Выпрыгну как ластик
на свободный листик
на рогатки суток
Под крылатой кровлей
вывешу плакаты
Осторожно Пусто
Осторожно Пусть
Я вернусь к началу
как от спячки к спячке
пробегу от пепла
к незажжённой спичке
Выключу теченье
и переночую
в кресле старой тучи
на плече горы
Я вернусь в кукушку
в крапчатую кошку
с некрасивым шрамом
с бусинкой внутри
Я вернусь в началу
ты и не заметишь
Я вернусь под утро
потеряю ключ
19. (ночь на Ивана Купала)
Герой отсутствует переплывает лес
и рвёт о сучья хрупкие доспехи
Неутомимый ярмарочный лось
он ищет Русь
в рубашке скомороха
с зажжёнными свечами куполов
Ночуя под стеной монастыря
читает ветряные знаки хлеба
рисует розоватые сады
закатные связует покрова
кровавые разводит вина
и варит что-то в мутном котелке
примешивая пустошь и полынь
Всё сходится И близок час обряда
Срывая жёсткую кору выходит наг
по пояс в танце на исходе ветра
растягивая каждый жест
и медленно р а с т ё т
плечами разрывая кроны
и лепятся резные лепестки
к светящемуся телу
Выше выше
Он в омуте не тонет а летает
Воды не морщит мощным отраженьем
Себя не помнит и тобой не узнан
Покинув ночь он к мельнице идёт
огромный крест раскручивает с хрипом
и сыплет зёрна
огненные угли
роса горит
траву уносит старость
и там за косогором дымных зорь
всплывает в облаке русалочьих голов
тяжёлое косматое Ярило
под петушиный крик экскурсовода
он просыпается на паперти холодной
зажав в руке неведомый цветок
Всё сходится Вернёмся в точку А
20.
Пока глаза привыкнут к темноте
звук вытечет и поворот проступит
Пока присудят прямоту черте
пока просохнет
Пока поймёшь какая суета
вчерашний выстрел журавлиный
пока зажмурившись опять подставишь спину
пока не видно ни черта
Пока отчётливей нежданного звонка
лицо проявится и вздрогнет
и вяло контуры уронит
на пожелтелый лист
Пока
Эпилог
Он и она помирились
Герой с героиней утешились
Пьяные проспались и вышли на работу
а седая рыба уехала в Крым на этюды
В конце квартала Шуре Шрамовой дали
приличную премию
а интеллигент с рюкзаком стал донором
и заказал себе новые очки
Так что не волнуйтесь
всё кончилось хорошо
Мальчик хочешь мороженого
Стой Куда ты Туда нельзя Эй
Береги-ись по-о-езда
Редакция благодарит Яту Летаеву за помощь в подготовке материала.