□
Первое. Бедные неловкие клерки пьют грушевый чай с мармеладом. Солнце садится.
Второе. В дальних оврагах хохочут шакалы.
Третье. Скауты оставили в костре тлеющие угли, сосна вспыхнула разом, почти без дыма.
Заключение. Клерки, шакалы, скауты никогда не встретятся, значит, всё повторится снова.
□
Демонтаж телевизионных антенн. Коллекционер из Герцлии хорошо платит за редкие экземпляры. Война на севере предоставила немалые возможности при разборке разрушенных строений.
□
Экспедиция в Шан-Шалам.
□
Ты моя рыба. Ты моя птица.
□
Сточные воды булькают под землёй как шаги человека. Отдых только в специальных колодцах, ненадолго. Бессмысленно упираться, дорогой друг, нужно идти дальше.
□
Несметные сокровища. Сквалыга. Такси до автовокзала, пост охраны. Нелепая случайность, ранение. Господи, как не хватает женской ласки.
□
Мы не воры, а социалисты.
□
Вспышку гнева и раскаяние нужно отдалять друг от друга, иначе сама эмоция теряет смысл. Невозможно анализировать — перед нами какой-то компот из сухофруктов, а не горе человека.
□
Алёша Карамазов сплетает косичку из веточек вербы и с наслаждением хлещет себя по ладони.
□
Смерть как доказательство от противного.
□
Операторы совместили ландшафты пустыни Негев с изображением яичницы с помидорами, главный герой обращается к ангелам из середины желтка.
□
Адская вонь от жжёной резины вмешалась в уличный шум и стала музыкой, и прохожие пошли в такт, и зеленщик кинулся закрывать свою лавку, и охранник банка выпучил глаза и запел, и вертолёты запросили экстренный коридор, чтобы уйти.
□
Ковбои выхватили огурцы и бананы и прицелились в люстру, меткая пуля перебила шнур, люстра рухнула и разбилась. Театр не балаган, клоун не человек.
□
Хэмингуэй и Ремарк протухли и красиво подёрнулись плесенью. Лесков и Чехов окаменели. Шекспир бесплотен, и поэтому уязвим. Плиний младший жив и здоров.
МОНОЛОГ
Я оказался в толпе розовых некрасивых школьниц, меня тискали и щипали, чтобы я не упал. Я завертелся штопором и стал выкрикивать имена девочек. Когда я угадывал имя, они исчезали поочерёдно, и скоро я остался наедине с самой младшей. Как тебя зовут — закричал я, — как же тебя зовут. Это неважно, — отвечала девочка, — я люблю тебя от имени всех.
□
Гении сопромата и механики носят в карманах бархотки и тюбики, чтобы до блеска отполировать что под руку подвернётся. Простота лучших образцов стрелкового оружия не так уж проста.
□
Разрешите мне сказать. Борис Натанович болен и никого не принимает. Открытие голограмм никакой существенной пользы не принесло, увы. Прежние наряды и танцы забыты навсегда.
□
В коридорах генштаба неизвестные разбросали аптечные пузырьки с глазными каплями.
□
Музыкант-безбожник не всецело доверяет дирижёру.
□
В пустыне Арава дожди вымыли и явили на свет явно рукотворное плато. «Мы ждали этого момента всю жизнь», — заявили в обществе изучения внеземных цивилизаций. — «Если из-за военных действий нас не допустят к объекту, мы опубликуем весь наш компромат на командование южным округом. Ибо насколько удачлив, настолько злопамятен».
□
Семестр на исходе, трава пожухла, студенты страшны на вид. Будущее в прошлом это сегодня, таковы правила.
□
Сигнальные слова для особых сообщений — конопля, пирожное, солидол, четырнадцать, киянка, мёд и лук (вместе), колосник, счастье.
ПЕЧАЛЬ
Серые пиджаки и бордовые галстуки свалены в необъятные кучи на складах, по склонам вверх-вниз снуют голуби, вонь, антисанитария.
□
Я прошу, чтобы чувства притупились на время, этический окрас никуда не денется.
Я прошу, чтобы мне перестали сниться голые японки.
□
Проспер и Шошана никогда не ссорятся, нигде не работают, никому ничего не должны. Старина Проспер проводит время на крыше в обнимку с автоматической винтовкой, Шошана поливает цветы и готовит обеды. Один день или целый век возвышают нас одинаково, если не отвлекаться, — говорит Шошана.
□
После войны все бросились учиться готовить, кулинарные курсы расцвели пышным цветом. Знатоки вин пикировались со знатоками закусок, правила сервировки заучивались наизусть. Севрский фарфор подскочил в цене, антиквары потирали руки. Какая прелесть, какое чудо — слышалось со всех сторон. Неизвестным образом рассказ о человеке оказался равен самому человеку.
□
Я издатель, я издаю точные репринты старых школьных учебников. Моя цель, чтобы ни один мой учебник не купила ни единая живая душа, я так хочу. Всё равно интересуются и берут, моё терпение заканчивается, моё любимое дело в опасности.
РЕГЛАМЕНТ
Вам придётся чуть заикаться, чтобы ваши убогие речи обрели весомость. Необходимо также поработать над языком тела, никаких гримас, всплёскивать руками запрещено. Выучить наизусть как стихи — если вам предлагают чаю, это не значит, что вас полюбили.
□
Прощайте, кедры и индийская сирень, пожар уже близко, кроты в бешенстве, птенцы в гнёздах погибают первыми. Авиация на подходе, — врёт не краснея странный низенький старичок (откуда он взялся?).
□
Я не должен так думать.
МОЛИТВА ПЕРЕЧИСЛЕНИЕМ
Отвёртка и плоскогубцы, перочинный нож, фонарик, зажигалка, моток лески, гвоздь, блокнот и карандаш, нашатырный спирт, золотые часы.
□
– Бузулук?
– Нет, это учебный рейс.
– Бузулук через Орск?
– Господь с вами, где Бузулук и где Орск. Сегодня каждый сам за себя.
□
Некто на горе Скопус вытаскивает из сумки бутылочку с водой, выпивает до дна.
Смотрит в горлышко бутылки, как в подзорную трубу.
Падает в обморок.
Вам всё ещё нужны знаки и символы?
□
Включить поддельного Малевича в экспозицию не значит признать подлинность, — чуть не плачет директор музея, — и довольно, господа, хватит с меня, прошу вас.
НИКТО НИКОМУ НЕ ДОЛЖЕН
— Кортеновая сталь неподъёмно дорогая. Наша смета на пределе.
— Давайте из консервных баночек жести настрогаем.
— У вас на щеке засохший комар. Я вам стали не дам.
□
МЫ НИКОГДА НЕ ПРИЧИНИМ ВАМ ЗЛА
ПРОИЗОШЛА ЧУДОВИЩНАЯ ОШИБКА
ЛЕДОКОЛ ЛЕНИН ПОГИБ
□
На исцарапанной фотографии двое парижан в одинаковых костюмах, взгляд у обоих отрешённый. Мы давным-давно на кладбище, — вынужденно шепчут они, — у нас нет ни профессии, ни заслуг. Мы появились на свет только для этого фотоснимка, больше нам ничего не нужно.
□
Приличный человек никогда не станет <выбрать из списка>. Но так было не всегда.
Гипотеза была безумной, но элегантной. Но так было всегда.
□
Первый — в чёрном костюме с красным сердечком на лацкане и в жёлтых ботинках. Второй — босиком, в белых шортах и гавайской рубашке. Их обоих вела под руки красавица в прозрачном платье. Они шли развинченной, плывущей походкой, как будто вдыхая запахи моря и прибрежных кафе, но никакого моря в округе не было, и бульваров не было. Гаражи, мастерские, вонь и сажа, вот что было вокруг, и люди говорили, что эта троица не к добру. Покашливая и переглядываясь, собиралась толпа.
□
Два мусорщика спрыгивают с подножки уборочной машины, и в это мгновение начинается игра «замри». Один успел приземлиться, другой завис в воздухе. Прохожий навеки уставился в свой мобильный телефон. Облако заледенело, кипарис застыл. В этот час умер кто-то невыносимо грозный, созвучный ангелам, это же очевидно.