Poetry magazine is conceived as a trilingual publication, featuring professional literary translations into English and Spanish for each piece. Unfortunately, the editorial resources are currently extremely limited, and not all published materials are accompanied by such translations. At present, we are working both on new issues of the magazine and on translating already published materials into English and Spanish. We invite readers to explore the original Russian version of this publication.
Книга Сары Даниус «Шёлковый собор» в переводе Натальи Поваляевой готовится к выпуску в петербургском Издательстве Ивана Лимбаха.
Мне хотелось бы сказать пару слов о Нобелевской премии этого года. Вы, наверное, думаете, что я имею в виду премию по литературе. Боюсь, мне придется вас разочаровать. На самом деле речь пойдёт о Нобелевской премии по медицине. И особое внимание мне хотелось бы уделить тому, как научные открытия применяются на практике.
В этом году премию получил японский ученый Ёсинори Осуми. Он — создатель захватывающей теории, согласно которой клетки самообновляются в процессе аутофагии, то есть самопоедания. На протяжении многих лет учёный изучал дрожжи — да-да, старые добрые хлебные дрожжи — и пришёл к интересным выводам, имеющим отношение к человеческому организму. А именно — к процессу регенерации клеток.
Живому существу нужна некая система, которая бы удаляла старые строительные элементы и создавала новые, и такой системой является аутофагия. Если совсем упростить, это значит, что клетка поедает сама себя. Она «переваривает» отработанный биологический материал и создаёт новый. Невероятно, правда?
Ну, а дальше-то что?
А дальше можно обратиться… к изящной словесности. Взять, например, нынешнего лауреата Нобелевской премии по литературе, Боба Дилана.
Шутка, конечно.
Хотя и не совсем.
Приблизиться к пониманию творчества Боба Дилана можно, если признать, что он представляет всю американскую песенную традицию от фольклорной музыки, спиричуэлс и блюза — до рэпа, а также западноевропейскую поэтическую традицию от Петрарки, Шекспира, Блейка и Рембо — до Кафки и Лорки.
В его творчестве постоянно происходит процесс «регенерации» путём неустанной переработки старого, путём создания других единств — снова и снова.
Это литературный метаболизм высочайшего уровня.
Всем писателям он знаком. В большей или меньшей степени.
А как Боб Дилан пришел к этому? Чтобы ускорить процесс регенерации, необходим особый энзим. Иначе ничего не получится.
У Боба Дилана такого энзима в избытке. Мы называем это гениальностью.
1.
Боб Дилан — неутомимый хранитель истории, непреклонный традиционалист и в то же время художник, который постоянно создаёт себя заново. Раз за разом предстаёт он в совершенно новом, неожиданном обличье.
Иными словами, Боб Дилан — несгибаемый защитник традиции. Он — странствующий певец с гитарой за спиной, который постоянно отыскивает продуваемые всеми ветрами перекрёстки, где сходятся старое и новое, высокое и низкое, устное и письменное, белое и чёрное, фольклор и современность, религиозное и светское, индивидуальное и коллективное…
Поначалу эти его поиски и метания шокировали других. Достаточно вспомнить скандал, который разразился, когда Дилан начал выступать с электрогитарой. Или когда он решил обратиться к христианству. И так далее. Однако вскоре публика привыкла. Боб Дилан обретал себя, теряя себя, снова и снова; его метаморфозам нет конца. Он постоянно одержим поиском, движением; он всегда чем-то увлечён. Дилан — Овидий рок-музыки.
«Je est un autre» — сказал однажды поэт-символист Артюр Рембо. Это значит «Я — другой». Фокус здесь заключается в грамматическом приёме: Рембо использует глагольную форму третьего лица единственного числа в сочетании с личным местоимением первого лица.
Эти слова отлично подходят и Бобу Дилану. Когда он впервые прочёл их, формулировка потрясла его. С тех пор он постоянно возвращается к поэзии Рембо.
Первый альбом Боба Дилана вышел в 1962 году, и назывался он коротко и ясно: «Боб Дилан». С тех пор вот уже более пятидесяти лет музыкант живёт в лучах славы. Грейл Маркус, один из самых влиятельных музыкальных критиков США, собрал впечатления людей от первого знакомства с голосом Боба Дилана. Все признаются, что эффект был совершенно неожиданным. Так, Брюс Спрингстин вспоминает, как он пятнадцатилетним подростком ехал с мамой в машине и слушал радио. И вдруг зазвучал этот голос — как будто из ниоткуда. Боб Дилан словно распахнул двери сознания.
Сегодня Боб Дилан — легенда; за его плечами более шестидесяти альбомов — в зависимости от того, как считать. Но как бы ни менялся он сам, голос его неизменно узнаваем. Некоторых это раздражает. Что довольно глупо. Суть ведь именно в этом — в узнаваемости. Если бы существовал музей голосов, то голос Боба Дилана наверняка занял бы там почётное место. Ясный, протяжный, искренний, выразительный, страстный.
2.
Кто-то скажет, что нужна новая клетка на игровом поле. Необходимо новое жанровое определение, которое бы отразило специфику творчества Боба Дилана. Он — создатель поэзии для слуха. К тому же, его стихи — часть более крупного целого, вбирающего в себя песни, диски, концерты, радиозаписи, Youtube, Spotify. Предполагается, что его тексты нужно в первую очередь слушать, а не читать.
С другой стороны, такая клетка уже давно существует. Достаточно углубиться в историю западноевропейской литературы и вспомнить «Илиаду» и «Одиссею» Гомера (IX век до н. э.), любовную лирику Сапфо (VII век до н. э.) и оды Пиндара (VI-V вв. до н. э.), и мы получим прекрасное представление о том, что такое поэзия для слуха. Эти стихи писались для исполнения — пения или декламации. Желательно в инструментальном сопровождении и, возможно, с танцами.
Тем не менее, мы всё же читаем их на бумаге. Я думаю, мало кому при этом не хватает музыки. Важно то, что эти стихи доставляют нам наслаждение спустя более чем две с половиной тысячи лет.
И какой из всего этого можно сделать вывод? Боб Дилан как поэт без музыки не состоятелен?
Ни в коем случае. Он занимает прочную позицию в англоязычной поэтической традиции.
Некоторые ученые — специалисты по античности — исследуют древнюю культуру с помощью Дилана. Когда Йеспер Свенбру изучал древнегреческую поэзию в качестве устной традиции, то опирался на исполнительскую манеру Боба Дилана. Древнегреческие поэты-музыканты записывали стихи для того, чтобы строки могли исполняться, а не для того, чтобы их читали. Текст не был самоцелью, он был просто способом сохранить сочинённое.
Те древние стихи — поэзия для слуха, которая давно оторвалась от своего исходного контекста, и медленно, но верно превратилась в поэзию для глаз.
Легко описать, в чём заключается величие Боба Дилана — по крайней мере, в общих чертах; но другое дело — разобраться в этом детально. Дилан — мастер рифмовки. Об этом пишет Кристофер Рикс, профессор Гарвардского университета, в книге «Видения греха по Дилану». Рикс посвятил много лет исследованию текстов Дилана. Простые формулировки даются легко только после долгих лет работы.
Дилан также мастер рефренов. По-шведски мы называем это omkväden, как в песнях Бельмана. Рефрены придают динамику сюжету и с каждым новым повтором обретают новые смысловые оттенки.
И, наконец, Боб Дилан — мастер создания визуальных образов, нередко в сюрралистическом духе. Образность его текстов напоминает высказывание поэта XIX века Лотреамона, который полагал, что красота подобна «встрече на анатомическом столе зонтика и швейной машинки!»
3.
Боб Дилан разработал пластичный язык. Эффект проявляется постепенно, словно исподволь, и связано это с тем, что Дилан пишет об обычных людях и событиях. Этот фон необходим, чтобы его язык обрел рельефность. Поэт передвигается от места к месту, из одного времени — в другое. Он поёт об официантке, или о бармене из забегаловки, или о […]… И постепенно делаются видимыми подводные течения: политика, расизм, любовь, измена, упадок, смерть… Тексты Дилана изображают Америку, которую мы, оказывается, не так уж хорошо знаем, и пронзают километровыми лучами света неизведанную тьму.
В поэзии Боба Дилана нет сленга, нет слов, которые быстро устаревают. В каждом тексте рассказывается история, отражается чья-то судьба или описывается определённое состояние — как правило, ассоциативно, нередко иронично и порой загадочно. В любом случае, его тексты — это всегда истории, рассказы. Под песни Боба Дилана, конечно, можно танцевать. Но это не танцевальная музыка.
Боб Дилан создал свой собственный поэтический универсум, постоянно подворовывая у других. «Я — похититель мыслей», сказал он однажды. Можно легко опознать следы этих воровских набегов на Библию, анонимные баллады, народную музыку индейцев-аппалачей, современные госпелы, блюз южноамериканских штатов, Шекспира, Мильтона, Брехта…
Кто-то скажет: воровать умеет любой. Это так. Однако далеко не каждому дано стать искусным вором.
Когда Аллен Гинзберг, один из крупнейших поэтов 1960-х, услышал Боба Дилана в первый раз, он заплакал и сказал: «Факел подхвачен». Что он имел в виду? Великую англоязычную поэтическую традицию — от Уильяма Блейка до Дилана Томаса. Именно этот факел держит в своих руках Боб Дилан.
4.
Кто-то может подумать, что Шведская академия приняла слишком смелое решение. Она (да, Академия — женского рода) вполне допускает подобное мнение.
Но, возможно, не стоит преувеличивать. Если ограничиться Швецией, то здесь Боба Дилана давно ценят как рок-музыканта и автора песен, и так же давно признают Боба Дилана как поэта. Одним из ранних материалов на эту тему является цикл из трёх статей Йорана Принц-Польсона, опубликованный в «Дагенс Нюхетер». Это было в 1966 году. Дилан к тому времени выпустил шесть альбомов и был признанной звездой. Принц-Польсон, кстати, видел выступление Боба Дилана задолго до его широкого успеха — это был концерт в маленькой школе в Беркли, штат Калифорния.
Цикл статей назывался «Эстетика песен протеста». Принц-Польсон — критик и литературовед — находил истоки данного жанра повсюду: в традиционных балладах из горных селений в штатах Кентукки и Западная Вирджиния, в «рабочих песнях» чернокожих рабов из южных штатов, в спиричуэлс, кантри и блюзе, а также в сатирических листовках, которые распространялись американскими профсоюзами и участниками рабочих движений. Двумя главными представителями этого жанра Принц-Польсон называет Мальвину Рейнольдс и Боба Дилана.
У автора не возникало сомнений в том, что Боба Дилана можно читать. Вдумчиво и внимательно. Как и любого другого поэта.
Через год, в 1967, в «Литературном журнале издательства Бонньерс» было опубликовано объёмное и глубокое эссе Томаса Тидхольма о поэте Бобе Дилане. Начало было положено.
Текст «О Бобе Дилане» был написан для речи, с которой Сара Даниус выступила в рамках Нобелевских чтений на сцене Королевского драматического театра в Стокгольме 12 декабря 2016 года. Затем этот текст был включён в публикацию «О Бобе Дилане», выпущенную Шведской академией в 2017 году, а также в книгу с тем же названием, опубликованную издательством «Бонньерс» в 2018 году.