La revista Poesía está concebida como una publicación trilingüe, que cuenta con traducciones literarias profesionales al inglés y al español para cada obra. Por disgracia, en este momento los recursos de la redacción son extremadamente limitados, y no todos los materiales publicados cuentan con dichas traducciones. Actualmente trabajamos como en la traducción al inglés y al español de los materiales ya publicados, tanto en nuevos números de la revista. Invitamos a conocer la versión original de esta publicación en ruso.
Книга Сары Даниус «Шёлковый собор» в переводе Натальи Поваляевой готовится к выпуску в петербургском Издательстве Ивана Лимбаха.
Мне хотелось бы сказать пару слов о Нобелевской премии этого года. Вы, наверное, думаете, что я имею в виду премию по литературе. Боюсь, мне придется вас разочаровать. На самом деле речь пойдёт о Нобелевской премии по медицине. И особое внимание мне хотелось бы уделить тому, как научные открытия применяются на практике.
В этом году премию получил японский ученый Ёсинори Осуми. Он — создатель захватывающей теории, согласно которой клетки самообновляются в процессе аутофагии, то есть самопоедания. На протяжении многих лет учёный изучал дрожжи — да-да, старые добрые хлебные дрожжи — и пришёл к интересным выводам, имеющим отношение к человеческому организму. А именно — к процессу регенерации клеток.
Живому существу нужна некая система, которая бы удаляла старые строительные элементы и создавала новые, и такой системой является аутофагия. Если совсем упростить, это значит, что клетка поедает сама себя. Она «переваривает» отработанный биологический материал и создаёт новый. Невероятно, правда?
Ну, а дальше-то что?
А дальше можно обратиться… к изящной словесности. Взять, например, нынешнего лауреата Нобелевской премии по литературе, Боба Дилана.
Шутка, конечно.
Хотя и не совсем.
Приблизиться к пониманию творчества Боба Дилана можно, если признать, что он представляет всю американскую песенную традицию от фольклорной музыки, спиричуэлс и блюза — до рэпа, а также западноевропейскую поэтическую традицию от Петрарки, Шекспира, Блейка и Рембо — до Кафки и Лорки.
В его творчестве постоянно происходит процесс «регенерации» путём неустанной переработки старого, путём создания других единств — снова и снова.
Это литературный метаболизм высочайшего уровня.
Всем писателям он знаком. В большей или меньшей степени.
А как Боб Дилан пришел к этому? Чтобы ускорить процесс регенерации, необходим особый энзим. Иначе ничего не получится.
У Боба Дилана такого энзима в избытке. Мы называем это гениальностью.
1.
Боб Дилан — неутомимый хранитель истории, непреклонный традиционалист и в то же время художник, который постоянно создаёт себя заново. Раз за разом предстаёт он в совершенно новом, неожиданном обличье.
Иными словами, Боб Дилан — несгибаемый защитник традиции. Он — странствующий певец с гитарой за спиной, который постоянно отыскивает продуваемые всеми ветрами перекрёстки, где сходятся старое и новое, высокое и низкое, устное и письменное, белое и чёрное, фольклор и современность, религиозное и светское, индивидуальное и коллективное…
Поначалу эти его поиски и метания шокировали других. Достаточно вспомнить скандал, который разразился, когда Дилан начал выступать с электрогитарой. Или когда он решил обратиться к христианству. И так далее. Однако вскоре публика привыкла. Боб Дилан обретал себя, теряя себя, снова и снова; его метаморфозам нет конца. Он постоянно одержим поиском, движением; он всегда чем-то увлечён. Дилан — Овидий рок-музыки.
«Je est un autre» — сказал однажды поэт-символист Артюр Рембо. Это значит «Я — другой». Фокус здесь заключается в грамматическом приёме: Рембо использует глагольную форму третьего лица единственного числа в сочетании с личным местоимением первого лица.
Эти слова отлично подходят и Бобу Дилану. Когда он впервые прочёл их, формулировка потрясла его. С тех пор он постоянно возвращается к поэзии Рембо.
Первый альбом Боба Дилана вышел в 1962 году, и назывался он коротко и ясно: «Боб Дилан». С тех пор вот уже более пятидесяти лет музыкант живёт в лучах славы. Грейл Маркус, один из самых влиятельных музыкальных критиков США, собрал впечатления людей от первого знакомства с голосом Боба Дилана. Все признаются, что эффект был совершенно неожиданным. Так, Брюс Спрингстин вспоминает, как он пятнадцатилетним подростком ехал с мамой в машине и слушал радио. И вдруг зазвучал этот голос — как будто из ниоткуда. Боб Дилан словно распахнул двери сознания.
Сегодня Боб Дилан — легенда; за его плечами более шестидесяти альбомов — в зависимости от того, как считать. Но как бы ни менялся он сам, голос его неизменно узнаваем. Некоторых это раздражает. Что довольно глупо. Суть ведь именно в этом — в узнаваемости. Если бы существовал музей голосов, то голос Боба Дилана наверняка занял бы там почётное место. Ясный, протяжный, искренний, выразительный, страстный.
2.
Кто-то скажет, что нужна новая клетка на игровом поле. Необходимо новое жанровое определение, которое бы отразило специфику творчества Боба Дилана. Он — создатель поэзии для слуха. К тому же, его стихи — часть более крупного целого, вбирающего в себя песни, диски, концерты, радиозаписи, Youtube, Spotify. Предполагается, что его тексты нужно в первую очередь слушать, а не читать.
С другой стороны, такая клетка уже давно существует. Достаточно углубиться в историю западноевропейской литературы и вспомнить «Илиаду» и «Одиссею» Гомера (IX век до н. э.), любовную лирику Сапфо (VII век до н. э.) и оды Пиндара (VI-V вв. до н. э.), и мы получим прекрасное представление о том, что такое поэзия для слуха. Эти стихи писались для исполнения — пения или декламации. Желательно в инструментальном сопровождении и, возможно, с танцами.
Тем не менее, мы всё же читаем их на бумаге. Я думаю, мало кому при этом не хватает музыки. Важно то, что эти стихи доставляют нам наслаждение спустя более чем две с половиной тысячи лет.
И какой из всего этого можно сделать вывод? Боб Дилан как поэт без музыки не состоятелен?
Ни в коем случае. Он занимает прочную позицию в англоязычной поэтической традиции.
Некоторые ученые — специалисты по античности — исследуют древнюю культуру с помощью Дилана. Когда Йеспер Свенбру изучал древнегреческую поэзию в качестве устной традиции, то опирался на исполнительскую манеру Боба Дилана. Древнегреческие поэты-музыканты записывали стихи для того, чтобы строки могли исполняться, а не для того, чтобы их читали. Текст не был самоцелью, он был просто способом сохранить сочинённое.
Те древние стихи — поэзия для слуха, которая давно оторвалась от своего исходного контекста, и медленно, но верно превратилась в поэзию для глаз.
Легко описать, в чём заключается величие Боба Дилана — по крайней мере, в общих чертах; но другое дело — разобраться в этом детально. Дилан — мастер рифмовки. Об этом пишет Кристофер Рикс, профессор Гарвардского университета, в книге «Видения греха по Дилану». Рикс посвятил много лет исследованию текстов Дилана. Простые формулировки даются легко только после долгих лет работы.
Дилан также мастер рефренов. По-шведски мы называем это omkväden, как в песнях Бельмана. Рефрены придают динамику сюжету и с каждым новым повтором обретают новые смысловые оттенки.
И, наконец, Боб Дилан — мастер создания визуальных образов, нередко в сюрралистическом духе. Образность его текстов напоминает высказывание поэта XIX века Лотреамона, который полагал, что красота подобна «встрече на анатомическом столе зонтика и швейной машинки!»
3.
Боб Дилан разработал пластичный язык. Эффект проявляется постепенно, словно исподволь, и связано это с тем, что Дилан пишет об обычных людях и событиях. Этот фон необходим, чтобы его язык обрел рельефность. Поэт передвигается от места к месту, из одного времени — в другое. Он поёт об официантке, или о бармене из забегаловки, или о […]… И постепенно делаются видимыми подводные течения: политика, расизм, любовь, измена, упадок, смерть… Тексты Дилана изображают Америку, которую мы, оказывается, не так уж хорошо знаем, и пронзают километровыми лучами света неизведанную тьму.
В поэзии Боба Дилана нет сленга, нет слов, которые быстро устаревают. В каждом тексте рассказывается история, отражается чья-то судьба или описывается определённое состояние — как правило, ассоциативно, нередко иронично и порой загадочно. В любом случае, его тексты — это всегда истории, рассказы. Под песни Боба Дилана, конечно, можно танцевать. Но это не танцевальная музыка.
Боб Дилан создал свой собственный поэтический универсум, постоянно подворовывая у других. «Я — похититель мыслей», сказал он однажды. Можно легко опознать следы этих воровских набегов на Библию, анонимные баллады, народную музыку индейцев-аппалачей, современные госпелы, блюз южноамериканских штатов, Шекспира, Мильтона, Брехта…
Кто-то скажет: воровать умеет любой. Это так. Однако далеко не каждому дано стать искусным вором.
Когда Аллен Гинзберг, один из крупнейших поэтов 1960-х, услышал Боба Дилана в первый раз, он заплакал и сказал: «Факел подхвачен». Что он имел в виду? Великую англоязычную поэтическую традицию — от Уильяма Блейка до Дилана Томаса. Именно этот факел держит в своих руках Боб Дилан.
4.
Кто-то может подумать, что Шведская академия приняла слишком смелое решение. Она (да, Академия — женского рода) вполне допускает подобное мнение.
Но, возможно, не стоит преувеличивать. Если ограничиться Швецией, то здесь Боба Дилана давно ценят как рок-музыканта и автора песен, и так же давно признают Боба Дилана как поэта. Одним из ранних материалов на эту тему является цикл из трёх статей Йорана Принц-Польсона, опубликованный в «Дагенс Нюхетер». Это было в 1966 году. Дилан к тому времени выпустил шесть альбомов и был признанной звездой. Принц-Польсон, кстати, видел выступление Боба Дилана задолго до его широкого успеха — это был концерт в маленькой школе в Беркли, штат Калифорния.
Цикл статей назывался «Эстетика песен протеста». Принц-Польсон — критик и литературовед — находил истоки данного жанра повсюду: в традиционных балладах из горных селений в штатах Кентукки и Западная Вирджиния, в «рабочих песнях» чернокожих рабов из южных штатов, в спиричуэлс, кантри и блюзе, а также в сатирических листовках, которые распространялись американскими профсоюзами и участниками рабочих движений. Двумя главными представителями этого жанра Принц-Польсон называет Мальвину Рейнольдс и Боба Дилана.
У автора не возникало сомнений в том, что Боба Дилана можно читать. Вдумчиво и внимательно. Как и любого другого поэта.
Через год, в 1967, в «Литературном журнале издательства Бонньерс» было опубликовано объёмное и глубокое эссе Томаса Тидхольма о поэте Бобе Дилане. Начало было положено.
Текст «О Бобе Дилане» был написан для речи, с которой Сара Даниус выступила в рамках Нобелевских чтений на сцене Королевского драматического театра в Стокгольме 12 декабря 2016 года. Затем этот текст был включён в публикацию «О Бобе Дилане», выпущенную Шведской академией в 2017 году, а также в книгу с тем же названием, опубликованную издательством «Бонньерс» в 2018 году.